ВОЙНА — ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЛИТИКИ «Война — продолжение политики иными средствами», — сказал Карл фон Клаузевиц, а Ленин подхватил. Две книги о Второй мировой — одна страшнее другой, вдруг сказали мне об одном и том же. Первая — книга Ирины Паперно «Осада человека». Записки Ольги Фрейденберг как мифополитическая теория сталинизма». Это удивительное исследование, во-первых, предоставляет читателю возможность познакомиться — пусть в отрывках — с поразительными, но по разным причинам все еще не опубликованными воспоминаниями выдающегося ученого Ольги Михайловны Фрейденберг. Помню, как ее книга «Миф и литература древности» перевернула мои представления об античности. Помню, как много лет назад мы с родителями вечер за вечером сидели на даче у радиоприемника и слушали, как по «вражескому голосу» («Бибиси»? «Голос Америки»?) читали отрывки из записок Фрейденберг и переписку с Борисом Пастернаком, ее двоюродным братом. Судя по текстам, которые публикует Ирина Паперно, записки Фрейденберг — поразительный текст. Не случайно она вела их, стиснув зубы, во время блокады и после войны, когда сама себя считала уже умершей. Описывала то, что происходило, считая это своим долгом. Записки страшные, безжалостные. Ирина Паперно ясно показывает, что перед нами — не просто рассказ человека о своей жизни, а последовательный взгляд на мир, на историю, на государство. Очень страшно читать, что Фрейденберг записывала во время блокады, «осады», как она ее называла. Как она анализировала происходившее вокруг нее и с ней самой. И как, по словам Паперно, «образ блокады приобрел для Фрейденберг символический смысл: это было воплощение «советского строя». Жуткий голодный день в осажденном Ленинграде — это «простой обыденный советский день», а обстрелы города «двойное варварство» — Гитлера, приказывающего обстреливать гражданское население, и Сталина, приказывающего людям оставаться, ползти на работу, пусть даже оказываясь во время обстрелов на трамвайной остановке. Все те же советские издевательства, власть секретарш, всесилие бюрократии, все те же сытые начальники среди пухнущего от голода города. Другая книга — это тоже воспоминания, написал их тоже ленинградец, интеллигент, ученый. Они тоже долго лежали под спудом. Это «Воспоминания о войне» искусствоведа, сотрудника Эрмитажа Николая Никулина. Фрейденберг срывает романтический флер с образа прекрасного страдающего города, и показывает голод, экскременты, всеобщее озлобление — и советскую жизнь, доведенную до предела, и Никулин, описывая свои военные переживания, убирает возможность говорить о великих подвигах. На страницах записок — кровь и грязь. И не кровь, пролитая ради «святого дела», а пролитая зря, по прихоти начальства или из-за бездарных приказов и решений. Никулин анализирует свой военный опыт и приходит к мысли о том, что единственным способом победить врага, доступным для советского строя, — было просто завалить его горами трупов. «Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами … они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат…» И дальше: «На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме». Тексты, написанные двумя представителями петербургской интеллектуальной элиты, говорят об одном и том же. Не может дрянной режим ни хорошо строить, ни воспитывать, ни воевать. А судя по тому, что мы видим сейчас, принципиально ничего не изменилось. Только война стала захватнической, и от этого гнусное лицо режима видно еще яснее. #эйдельман_книги ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.