НОРМАНДСКИЙ ГЛОТОК ВОЗДУХА На днях в музее Клода Моне в Живерни был поставлен рекорд: за день его посетили три тысячи человек. В тот день, когда наша группа приехала в Живерни, трех тысяч, может, и не было, но толпы ходили ого-го! Очень хочется сразу встать в третью позицию и начать возмущаться бесконечными японскими группами, громкими американцами, очередью, стоящей на входе в дом Моне, людьми, делающими селфи на мостике рядом с кувшинками… Но мне не хочется. Я рада, что такое количество людей приезжает сюда, чтобы посмотреть на ту красоту, среди которой творил Моне. Конечно, я с удовольствием походила бы здесь одна или с небольшой группой друзей, но все равно хорошо, что люди на другом конце мира или на другом конце Франции хотят это видеть. Они ведь могли бы выбрать другую экскурсию — по парижским магазинам, например. Все картины здесь — это копии. Но сам дом и окружающий его сад — поразительное произведение искусства. К моменту покупки дома Моне уже не бедствовал, что для меня было неожиданностью, я почему-то считала, что он всю жизнь был непризнан. А оказалось, он мог себе позволить купить дом, перестроить его для нужд своей огромной семьи, покрасить в те цвета, которые ему нравились (и не дай бог было жене заикнуться о том, что стены надо перекрасить), создать свой собственный цвет «зеленый Моне» и покрыть им скамейки и решетки, развесить японские гравюры именно так, как он считал нужным (и не дай бог, кто-то захочет их перевесить), а главное — создать сад. Богатство нормандского крестьянина — яблоки, основа сидра, кальвадоса и яблочного пирога. А Моне, к ужасу соседей, приказал все яблони вырубить и сделал сад из цветов. И какой! Семь садовников выполняли указания великого художника и создали для него настоящую картину. Каждый месяц цветы в саду менялись — меняются они и сейчас. Моне нравилось открыть утром окно и почувствовать запах роз — посадили под окном розы. Он любил писать тюльпаны — были тюльпаны. И ирисы, и флоксы и множество цветов, названия которых мне неизвестны. Сейчас по саду бродят школьные группы, которым выдают тетради с множеством картинок — они ищут эти цветы — что нелегко. Прудик для кувшинок был создан тоже по приказу Моне. Местные жители возмущались, так как считали, что кувшинки испортят питьевую воду по всей округе. Тогда Моне нанял человека в Париже, который написал брошюру о пользе кувшинок для воды… Благодаря этому были написаны его дивные «Кувшинки», хотя мне больше нравится их французское название «нимфея». И я рада, что сюда приезжает так много людей. Коммерциализация искусства? Опошление высокого? Может быть. А может быть, желание прикоснуться к красоте, вдохнуть запах роз и ирисов, посмотреть на красные маки, пройти вдоль до боли знакомого прудика с кувшинками. Есть такое знаменитое понятие «нормандская дыра» — когда люди едят-едят-едят, потом больше не могут и тогда выпивают рюмку кальвадоса — и могут есть дальше. А вот сад Моне в Живерни я бы назвала «нормандским глотком воздуха» — когда ужас и отчаяние зашкаливают, а потом видишь кувшинки в том самом пруду, делаешь глубокий вдох, и оказывается, что можно жить дальше, потому что на свете есть красота, радость и добро. ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.