СПОР С ЛЮБИМЫМ ДРУГОМ Мой близкий друг, замечательный ученый, чьим мнением я очень дорожу, Михаил Давыдов, недавно выпустил книгу “Цена утопии”. Пока он ее писал, мы с ним несколько раз чуть не подрались. (Так и вижу, как он возмущенно возражает: “Я с женщинами не дерусь!”, но ведь я сказала “чуть”). По большинству бытовых, культурных и политических вопросов мы вполне едины, но как только доходит до судеб России - мама, не горюй. “Цена утопии” написана блестяще - ярко, остро, интересно. Мне бы хотелось, чтобы полемический задор был потише, но я понимаю, что удивительное сочетание науки и публицистики не дает автору возможности говорить спокойно. Он жаждет выкрикнуть то, о чем думает уже много лет. Давыдов убедительно показывает, как популярна была в российской общественной мысли, публицистике и в государственной политике - идея сохранения крестьянской общины, насколько был развит патернализм - снисходительное отношение к крестьянам, которые, “как дети малые”, не понимают собственного блага, а следовательно, нуждаются в контроле. Согласна, согласна, согласна… Славянофилы и социалисты, чиновники-реформаторы и чиновники–консерваторы были уверены в благодетельности общинного землевладения и радовались слабо развитым в России представлениям о частной собственности, подталкивая тем самым страну к надвигавшейся катастрофе. И вот здесь я начинаю задумываться. То, что в преклонении перед “антикапиталистическим характером” российской жизни объединялись те, кто в остальном находились на совершенно разных полюсах, - революционеры и их гонители, те, кто шли против системы, и те, кто ее защищали - это, конечно, так. С другой стороны, я вижу огромное количество примеров, показывающих, что не такой уж “антикапиталистической” была Россия. Реальность совсем не обязательно подчинялась идеям. Давыдов видит в многочисленных препятствиях на пути модернизации и индустриализации России проявление древнего “цивилизационного” кода, основанного на веках крепостного права, влиянии православной этики и отсутствия политических свобод. А я думаю о предпринимателях XIX века, о староверах, которые до XVII века были “православными”, но сформировали (или сохранили?) совсем другую трудовую этику, чем та, которую мы обычно ассоциируем с “Русью-матушкой”. Я думаю о том, что в бесправной России в XIX веке не приговаривали к смертной казни - и те немногочисленные политические экзекуции, которые нам хорошо известны, потому и шокировали так сильно, что были непривычны. Мы любим повторять за Пушкиным “Здесь человека берегут, как на турецкой перестрелке” - но ведь в это самое время в свободолюбивой Англии могли приговорить к смертной казни ребенка за кражу носового платка… А еще я понимаю, что странные, шокирующие, а подчас и раздражающие рассуждения о превосходстве отсталой России над умирающим Западом - это не сегодняшние рассуждения о “коллективном Западе”. Я вижу в этих наивных и оторванных от жизни высказываниях напряженное стремление к прекрасной и светлой жизни и поэтому не могу с презрением отвернуться, например, от Достоевского, даже когда его герои несут полную с сегодняшней точки зрения ерунду. В этом стремлении, как мне кажется, есть не только ущерб и изъян, которые в них видит автор “Цены утопии”, но и мощная нравственная сила. Я могу не соглашаться с этой силой, но не могу относиться к ней с презрением. Сегодня между нами с Михаилом Давыдовым много тысяч километров, и подраться нам не удастся, а спорить мы будем продолжать и дальше. Если вы хотите тоже поспорить о судьбах России, прочитайте “Цену утопии”. #эйдельман_книги ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.