ЛЮДИ МЫ ИЛИ ЗВЕРИ? Юлия Яковлева написала удивительный роман “Нашествие”. Сначала кажется, что это просто забавная игра с образами русской литературы. Дело происходит летом 1812 года, вот-вот начнется война с Наполеоном, и прежде всего бросаются в глаза отсылки к “Войне и миру”. Светское общество в Смоленске сплетничает о том, что бедняжка Элен Безухова наконец рассталась со своим недотепой мужем, кто-то злословит по поводу злобного старика Болконского, сидящего в своем имении в Лысых горах и тиранящего дочку… Дальше присматриваешься, и обнаруживаешь на страницах книги еще лакея Яшу из “Вишневого сада”, старый лакей Клим на удивление напоминает Фирса из той же пьесы, а недавно разбогатевший и ставший помещиком Шишкин - Лопахина, сумевшего купить имение Раневской. “Война и мир” и “Вишневый сад”, вообще, важнейшие отсылки в книге, хотя в разных местах здесь выскакивают и другие герои русской литературы. Бурмин - один из главных героев - сразу напоминает о пушкинской “Метели”, тем более, что любит он женщину по имени Мари - так и вспоминаешь ту Марью Гавриловну, к ногам которой у Пушкина падает герой. Начинаешь надеяться на хороший конец - увы… Очень быстро выясняется, что рядом, скажем так, с миром русской литературы, существует совершенно другой мир - где, с одной стороны, живут озлобленные и замученные крестьяне, совсем не похожие на тех, которых мы привыкли видеть на страницах привычных книг, включая даже “антикрепостнические” “Записки охотника”. Перед нами - настолько темный и мрачный мир, что не вызывает никакого удивления тот факт, что в лесу здесь бродят оборотни, и что крестьяне вполне могут повесить жену одного из них, хотя против нее лично они ничего не имеют. Очень характерная вещь - в романе можно увидеть “отражения” Анатоля и Элен Безуховых, Долохова, Николая Ростова и многих других. Но нет никого, кто мог бы воспроизводить здесь Наташу и Пьера. И дело не только в том, что в этом мире нет почти ничего светлого. Это общество, жестко разделенное на две части - дворяне живут своей пустой, холодной, спесивой жизнью, вообще не понимая и не замечая окружающего их “лесного” мира крестьян. Наташе, которая так прекрасно умела танцевать русские танцы и чувствовала русскую природу, Пьеру, для которого так много значила встреча с Платоном Каратаевым, - здесь просто не место. Это хорошо видно в тех сценах, где помещики спасаются от Наполеона. Князю Несвицкому крестьяне не дают увезти книги - в отличие от крестьян князя Болконского в “Войне и мире”, с уважением наблюдавших за погрузкой книг. Мари Облакова приказывает снять свои вещи с уже нагруженных повозок. Точь-в-точь как Наташа в Москве? Вовсе нет - просто она хочет уехать одна, порвав с родителями. Параллели с “Войной и миром” подсовываются нам постоянно, чтобы лишний раз показать - вообще-то, все не так. Очень характерно, что единственной помещицей, обладающей хоть каким-то общим языком со своими крестьянами оказывается старуха Солоухина - явная “Пиковая дама”, которую в Версале, правда, называли не “Венерою Московской”, а “китайской императрицей”. Да и ее тоже крестьяне не понимают. И самое страшное, что происходит в книге - это прорыв темного начала. Оборотни становятся все страшнее, перестают сопротивляться тому темному, что есть в них, а среди горящих и разграбленных помещичьих усадеб крестьяне добровольно становятся оборотнями. Что же, вывод понятен. Там, где власть имущие оказываются замкнуты в своей спеси и убеждены в собственной непогрешимости, где зло и несправедливость творятся ежеминутно, - там в людях, будь то помещик или крестьянин, просыпается зверь. Чем страшнее жизнь вокруг, тем страшнее души людей. #эйдельман_книги ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.