АКТ СОГЛАСИЯ И ПРИМИРЕНИЯ Лекция, которую я сейчас читаю в разных городах и странах, называется «Суд истории». Но на самом деле она далеко не только о тех приговорах, которые выносит (или не выносит) история. Она о том, кого, как, в каких условиях мы считаем возможным судить. Судить с помощью государства, или общественного мнения, или собственной совести (если речь идет о нас самих). В общем, это разговор на актуальную сегодня тему о коллективной и индивидуальной ответственности. И очень важная для меня мысль в этой лекции заключается в том, что, увы, никого нельзя заставить покаяться. Вернее, заставить-то можно, вопрос, насколько искренним будет такое покаяние. Нужны ли были суды над нацистскими преступниками после Второй мировой войны, если в то время большая часть немецкого народа, хоть и была вынуждена признать правоту победителей, но на самом деле в глубине души осталась при своих прежних взглядах? Конечно нужны. Карл Ясперс еще в те далекие и страшные годы сказал, что организаторы Нюрнбергского процесса, очевидно, хотят восстановить порядок в мире. Думаю, что он имел в виду космический порядок, организацию всего мироздания, для которой, безусловно, требовалось осудить преступников. Без этого просто невозможно представить себе последующую жизнь жертв нацизма, родственников погибших, последующую жизнь всего мира. Точно так же потребуется суд над теми, кто вершит сегодня преступления в Украине. Вопрос только в том — достаточно ли было осудить нацистских преступников? Достаточно ли будет просто осуждения тех, кто творил злодеяния в Буче, Ирпене и других местах? Боюсь, что нет. Наверное, наглость с моей стороны спорить с Ясперсом, но я бы сказала, что суды над военными преступниками, при всей огромной важности таких мероприятий, можно сравнить со снятием симптомов болезни. Для того, чтобы вылечить саму болезнь и не допускать рецидивов, нужны куда более глубокие, медленные и сложные действия. Немцы, например, похоже, по-настоящему что-то осознали, осмыслили и продумали только к концу 60-х — началу 70-х годов. Сколько времени понадобится России — бог весть… Вчера в Берлине я на своей лекции, в частности, говорила о Денисе Корогодине, человеке, сумевшем добиться от ФСБ выдачи дела своего прадеда и опубликовавшего имена палачей томской тюрьмы, расстрелявших Степана Корогодина. И о женщине по имени Юлия, которая узнала среди имен палачей имя своего деда и после этого написала Денису покаянное письмо, хотя ей-то самой, вроде бы, не в чем было каяться. А Денис ей ответил, и между ними было заключено то, что он назвал потом «Актом согласия и примирения». И это возникновение человеческих отношений, каких-то совершенно особых контактов между двумя людьми, внучкой палача и правнуком расстрелянного, кажется мне невероятно важным делом. А когда моя лекция закончилась и люди стали задавать вопросы, то к микрофону вышел человек из Мариуполя и сказал, что он хочет поблагодарить меня за лекцию и за мое отношение к войне, что он постоянно призывает других украинцев перебороть свою ненависть к русским, и что сейчас он хотел бы заключить со мной такой же Акт согласия и примирения, какой возник между Денисом и Юлией. И мы с ним обнялись и поцеловались. И, наверное, это было одно из самых главных событий в моей жизни.