Я долго собирала мысли в кучу и в итоге поняла, — хочу поделиться всем, что думаю о новом журнале Flacon. Мне очень тяжело писать этот пост, так как в редакции работают люди, которых я знаю лично, которых я уважаю, как профессионалов, и меньше всего мне бы хотелось критиковать или обесценивать их работу. Но вопросов накопилось, правда, много.

Начну с хорошего и самого главного — я готовила для журнала материал, который не смогла довести до конца по личным причинам (процесс затянулся, а у меня наступил отпуск, который я ждала год, и в котором не могла работать ни ментально, ни физически). Редакторы вошли в положение и помогли мне доделать статью, за что им огромное спасибо!

Так вышло, что в первый номер я вникла уже потом. И сразу удивилась: вот мы, такие смелые, ставим накрашенного парня на обложку, а вот — обсуждаем бодипозитив, вероятно не понимая смысла этого слова. Выглядит как лицемерная попытка успеть в тренды, за которыми на самом деле стоят серьёзные социальные проблемы. Но какая разница, если это приносит просмотры/деньги. Заходишь в Инстаграм, а там что ни пост, то какое-то скрытое оскорбление и язвительность. К чему это? 2019 год на дворе — люди хотят читать то, что не вредит их ментальному здоровью, все уже устали от стиля змеюки. Как и от культа личности, мне кажется. Я с уважением отношусь к работам Алены Долецкой, но, правда, не понимаю этот надоедающий неймдроппинг. К сожалению, в случае «Флакона» любовь к АД переходит границы разумного. Туда же идёт желание романтизировать работу в глянце. Приемы в духе «чем занимается редакция перед сдачей номера» должны выглядеть, как честные реалии, но почему-то больше похожи на сценарий «Дьявол носит Prada». Редакторов выставляют какими-то особенными людьми, а редкие моменты показать правду и побыть «ближе к народу» приближают скорее к людям, оставляющим гадкие комменты под фотографиями звёзд в Инстаграме.

В итоге, прекрасные идеи перечёркиваются сомнительными постами в телеграм-канале, которые, вроде, должны быть веселыми, но получаются злыми и неуважительными к читателю. Создается впечатление, будто разговариваешь с подростком переходного возраста, который считает, что он знает все на свете и только его мнение — истина.

Почему мы все так боимся быть проще? Непонятно.