Тем временем, похоже, выделены две новые сублинии омикрона. Встречайте BA.4 и BA.5. Оба варианта обнаружены, как и прошлые три, в Южной Африке. Вирусолог Том Пикок предполагает, что они могли произойти из того же резервуара, из которого вышли варианты BA.1−BA.3 (популяция животных, хронически инфицированный больной с иммунодефицитом, некая замкнутая популяция и др.). Доля BA.4/5 в ЮАР оценивается в 66%, больше всего сиквенсов обнаружено в провинции Гаутенг, той самой, с которой началась волна ещё первого омикрона. Сейчас новая сублиния с мутацией L452R в спайк-белке доминирует в Гаутенге, но выборка слишком мала, чтобы делать надёжные выводы — мы располагаем всего несколькими десятками сиквенсов. Уже есть образцы из Ботсваны, Дании и Великобритании — всего на 5 апреля 79 образцов. Мутация S:L452R характерна для дельты — и это очень неприятная мутация. Исследования показали, что эта мутация повышает инфекционность и фузогенность вируса (а фузогенность связывают с патогенностью коронавируса; у оригинального омикрона BA.1 фузогенность была практически утрачена). В недавнем исследовании, опубликованном в Nature, создали омикрон с L452R и обнаружили, что омикрон с этой мутацией отличается более высокой вирусной нагрузкой и повышенной инфекционностью, а псевдовирус Omicron-L452R куда лучше заражал ткани лёгких гуманизированных мышей, в отличие от классического омикрона. «Мутация L452R резко увеличивает опасность омикрона. Необходимо внимательно отслеживать появление вариантов омикрона с L452R и разрабатывать особые терапевтические антитела и вакцины, нацеленные на эту мутацию», — ещё в феврале писали авторы статьи. Но L452R — далеко не единственная мутация BA.4/5, отличающая новые сублинии. Об их свойствах мы, вероятно, скоро узнаем больше: в ЮАР есть ранние признаки начала новой волны, а репродуктивное число неделю назад впервые с 19 декабря превысило 1 и сейчас достигло 1,38 — заболеваемость идёт в рост.