Через несколько дней- годовщина смерти моего деда. И вот нашёл такое письмо в своём архиве: «Дорогой доктор Мясников, Мне 86 лет, я художник, волею судьбы случай свел меня с Вашим великим дедушкой, который во многом определил мою дальнейшую жизнь. После службы в армии меня пригласил к себе на стажировку знаменитый в то время художник Николай Николаевич Жуков. Я был счастлив, но, вдруг, я пожелтел и плохо себя почувствовал. Жуков позвонил Вашему знаменитому деду, тот моментально отреагировал и велел доставить меня к нему. Меня положили в больничную палату, где помещалось не менее ста пациентов, моя койка была первой у входа. Помню, как вошел профессор Мясников с золотым фонендоскопом на шее, высокий, красивый, с улыбкой и длиннющим шлейфом молоденьких красавиц-студенток, которые в наше время могли бы быть фотомоделями. Профессор присел на мою койку, положил на мой живот свою теплую ладонь, и начал взбалтывать, словно это тесто. Потом внимательно посмотрел на меня и сказал, обращаясь к свите: "Скажите, на кого похож этот художник? Не знаете, а я знаю - на мальчика Мурильо, который ест устриц". С этого дня я потерял собственное имя и стал мальчиком Мурильо. Позже, знакомясь с творчеством Мурильо, я так и не отыскал мальчика с устрицами, впрочем, мальчиков этих было очень много. Меня начали обследовать и лечить. Я становился то темно-желтым, то светло-желтым, несколько раз в день у меня брали анализ крови на билирубин, и показатели были всегда разные. Месяц спустя профессор Мясников посадил меня и в присутствии учеников сказал очень внятно: "Я выписываю Мурильо из клиники и ответственно даю очень важный совет: "будь подальше от белых халатов". Когда я лежал в клинике, Мясников отмечал свой день рождения, мне очень хотелось что-нибудь ему подарить, и я сделал два рисунка авторучкой черными чернилами. На одном был изображен Паганини, играющий на скрипке пляску смерти. Второй сюжет не припомню. Этот подарок я передал через лечащего врача. И получил в ответ два конверта с благодарностью и деньгами от профессора. В одном из них была записка: "Мурильо, сбрось шинель и купи себе немецкое пальто цвета маренго", а во втором: "Сними сапоги и поменяй их на австрийские ботинки". Потом он повернулся ко мне и повторил: "ты ладно скроен, крепко сшит, только подальше от белых халатов, запомни". Открыл дверь и ушел со свитой по длинному коридору, унося с собой громадный аппетит к жизни, доброту, любовь, творчество, благородство и все прочие прелести нашего существования. Такие люди, как Александр Леонидович Мясников, должны бы жить вечно, как жаль, что у каждого своя судьба, и он ушел так рано.