​​Вы думаете, Куросава с Висконти первыми придумали перепирать Достоевского в современные им реалии? Ничего подобного. Первым это сделал Джозеф фон Штернберг. Да-да, тот самый, который открыл миру талант и ноги Марлен Дитрих. В 1935-м году, после окончания контракта с «Парамаунтом» и после того, как он собственноручно подвёл черту под непростым творческим союзом с Дитрих, Штернберг берётся снять по контракту несколько картин для слабо финансируемой студии «Коламбия пикчерс». Он должен был работать с любым сценарием, что ему предложит студия. Поэтому, своё «Преступление и наказание» он не любил и считал халтурой. Грэм Грин разнёс картину в пух и прах, отдав предпочтение, снятой в том же году, французской экранизации. Но стоит признать, Штернберг был невероятно талантлив, и даже «халтура» в его исполнении сейчас смотрится, как произведение искусства. Жаждущих классики конечно озадачить имя главного героя - Родерик, что его сестру зовут Тони. А фамилия Свидригайлов, видимо, показалась совсем немыслимой для произношения американцев, поэтому её сменили на «Грилов». Нелепостью кажется сочетание в кадре современной одежды героев с портретами в эполетах на стенах, а также с двуглавым орлом в кабинете Порфирия Петровича. Равно, как и газеты с русскими заголовками, что читает Раскольников, а надпись на завещанных отцом часах «носи с честью» крупным планом на английском. Но надо понимать, что картина снималась для американцев, совершенно далёких от творчества Достоевского. В начале картины голос за кадром говорит о том, что эти события могли произойти в любом уголке Европы. Таким образом, ассоциация непосредственно с Россией как бы размывается, выходит, что действие происходит в некоем несуществующем, вымышленном мире. Но, вообще, те, кто видел штернберговскую «Распутную императрицу» с Марлен в роли Екатерины Великой, не будут ждать исторической достоверности от картины. Ведь никто не ожидает от Ромена Гари глубокой документальной погружённости в историю пугачевского восстания в романе «Чародеи». Сценаристам, умудрившимся впихнуть роман в полуторачасовой ленту, сохранив основную канву, смело можно давать Оскара. Но главное, это то, что экспрессионистская шернберговская манера отлично передаёт достоевский дух романа. Всю выморочность изображаемых событий. Старуха процентщица вышла чудовищно мерзкой. Она не только алчна, она ханжа. А ханжество - особенно раздражавшее Штернберга качество американского общества. Прекрасной находкой стала лупа в руках старухи, в которую она рассматривает принесённый товар, а зритель в это время через увеличительное стекло видит её жадный квакающий рот. Роль Раскольникова исполняет легендарный Петер Лорре. Несмотря на его талант, это, пожалуй, его единственная главная роль. В очередной раз поражаюсь, насколько своеобразное чувство юмора у судьбы: одну из удачнейших экранизаций творчества Достоевского, известного своими антисемитскими высказываниями, сделали два австрийских еврея-эмигранта.