​​Великая дружба Мне лично кажется, что современная любовь к азиатчине — явление не национальное, свойственное генотипу, а, скорее, социальное, порожденное обстоятельствами последних 8-9 десятилетий, способствовавших выработке общенационального комплекса плебейской неполноценности («буржуи выпендриваются, оригинальничают, а мы – простые, мы как один»). Для культуры белого человека характерно развитое личностное начало, а советский хам с его интеллектуальной недостаточностью чувствует себя в ней неуютно. Ему приятнее в азиатской «массе». Сам по себе русский человек вполне себе белый — как и любой другой европеец. И индивидуальное начало, и стремление проявить таковое развито у него в среднем ничуть не менее прочих. И когда доля тех, кому было что проявлять, в образованных слоях была достаточно приличной, всякие «евразийства» популярны не были, и охотников вести родословную от Орды находилось немного. Когда же в ходе известных событий 1917-1932 была произведена хирургическая операция по замене социального «гипофиза», процент «индивидуалов» резко сократился, и «Клим Чугункин» принес с собой в интеллектуальную сферу соответствующие пристрастия. Констатируя резко возросшую долю алкоголиков в послереволюционной литературе, один автор как-то заметил, что это «не литераторы вдруг двинули в пьяницы, а пьяницы – в литераторы». Вот нечто подобное и имело место в масштабах общенациональной «ноосферы». Мыслящие «индивидуалы» не превратились в «коллективистов», просто последние заняли социальную нишу первых. © Сергей Владимирович Волков — российский историк, доктор исторических наук. На картине: Дмитрий Налбандян. Великая дружба. 1950 #общество #философия #азия