Один день из жизни бюрократа Начнём с того, что любая государственная система — сплошная проверка. Проверка, определяющая надолго ли тебя хватит в перспективе. Она создана для одной единственной цели — отсеивать ненужных людей. Ненужные люди - это в первую очередь те, кто не хочет подчиняться. А в подчинении важно одно — беспрекословное выполнение приказов. Приказами обычно становятся поручения, неподкрепленные логикой, не имеющие определённой цели, структуры. Поэтому приказы часто путают с задачами. В крупных финансовых компаниях наподобие Apple, Microsoft, Google и Amazon люди используют в общение с сотрудниками задачи. Например, директор рекламного отдела даёт задание команде пиар-менеджеров: к следующему году нам нужно увеличить объёмы продаж на 5%. Работникам даются инструменты, есть четко выраженная цель и сроки завершения, чтобы можно было определить KPI и неуклонно двигаться поступательно к результату, наращивая эффективность компании и объёмы производства. В государственной системе иной принцип. Начальник А отдаёт следующий приказ сотруднику низшего эшелона: приказываю сделать это. Чётко выраженная цель — выполнение приказа любым возможным образом. При этом команда обычно либо крайне мала, либо она бюрократизирована до мозга и костей так, чтобы принятие любого сиюминутного решения растягивалось на дни или даже недели. KPI отсутствует. Любое внедрение чётких метрик делает работу 90% госаппарата бестолковой. Эффективность в такой системе не подразумевается, а главный инструмент в ней — человеческий ресурс. Вряд ли кого - то будет волновать твой 12-часовой рабочий день, при установленном по закону 9-часовом. Любые жалобы, кляузы, недовольство и другие выражения негативных чувств, эмоций, пресекаются на корню. Зато начальник всегда будет оставлять за собой право терроризировать тебя 24/7 вне зависимости от времени суток. Он точно в таком же положение, как и ты. При этом как - либо помогать, чтобы ускорить выполнению приказа он никогда не будет — в системе это запрещено. Роли распределяются просто — у кого выше должность, тот больше руководит и меньше «делает руками». На крайне высоких должностях говорить приходится ровно столько же, сколько и «делать руками». Приказы на таких должностях отдаются ежесекундно. Если хотя бы 10% из них выполняется, то государственная система испытывает подъём — повышается уровень жизни людей, уменьшается недовольство властью. Но властители всегда придерживаются одной и той же цифры, так сказать по уставу. Выполнение приказов не должно привести к тому, чтобы люди стали хорошо жить. Это также запрещено. Поэтому новички в системе сразу же сталкиваются с непониманием. Зачастую непонимание превращается в истерический смех. Абсурдность любых действий в системе накалена до предела, а количество работы, которую надо успеть сделать, выходит за рамки любых человеческих возможностей. Рано или поздно, дабы не сойти с ума, сотрудник перестаёт воспринимать систему, как что – то иллюзорное и видит в ней свою единственную реальность. Когда мозг перестраивается, и неразумность становится естественной частью жизни, происходит адаптация. Тело перестаёт уставать, ум соглашается с любым волеизъявлением начальства, но главное возникает вера в идею, что всё это не просто так, что в этом есть огромный смысл. Тонкий слой не бюрократизированной девственной кожи слезает, панцирь каменеет, а мысли о прошлом и будущем перестают беспокоить раз и навсегда. Работа в системе, на удивление, ведёт к улучшению многих аспектов жизни, прокачивает необходимые навыки, в первую очередь коммуникаций. Наиболее умелые бюрократы могут ответить на любой вопрос руководства, потому что они уже знают, что начальство хочет от них услышать. А слышать оно хочет только две фразы: есть, так точно и никак нет. Всё остальное не играет роли: из какого ты города, из какой ты семьи, какой у тебя рост, вес, количество извилин.