Обложка канала

Донецк Donbass

Донецк Donbass Donetsk Донбасс

Донецк Donbass

4 года назад
Открыть в
Продолжение. У Америки ещё оставалось военно-техническое превосходство, но, во-первых, оно нивелировалось наличием ядерного оружия у незападных стран. Во-вторых, последней плеядой политиков США, которые хотели военным путём решать проблемы, были неоконсерваторы во времена Джорджа Буша-младшего, изгнанные из Белого дома после выборов 2008 года. Нынешние правящие на Западе леволиберальные элиты меньше всего думают о повторении восточных походов Карла XII, Бонапарта или Гитлера, больше интересуясь защитой прав трансгендеров и спасением исчезающих видов животных. И нынешняя война это подтверждает - несмотря на то, что российская армия прочно завязла в Украине, показав многие свои уязвимые места, Запад более всего боится прямого столкновения с РФ. Причём по вполне понятной рациональной причине - оно может закончиться ядерной войной и взаимным уничтожением. Не в пользу Запада был и экономический тренд. Процесс глобализации открыл для всех стран мировой рынок и доступ к технологиям (за некоторыми исключениями вроде военных технологий). Это привело к ускоренному развитию незападного мира в сравнении с западным - туда переносили производства и шло все больше инвестиций. США и ЕС все ещё снимают сливки с глобализации через контроль над мировой финансовой системой и двумя ключевыми валютами международных расчётов (долларом и евро), что позволяет им решать многие свои проблемы за счёт печатного станка. Но было понятно, что отставание в темпах экономического развития рано или поздно лишит Запад и этого преимущества. По поводу такого тренда уже давно били в набат западные деятели вроде Трампа, которые исходили из того, что в интересах США - свернуть процесс глобализации. И вот теперь, после вторжения России в Украину, мечта Трампа начала осуществляться в ускоренном темпе. Санкции против РФ и попытка ее отключения  от мировой финансовой системы запустили процесс фрагментации мировой экономики. Европа (один из основных экономических конкурентов США) рвёт связи с Россией, несёт из-за этого убытки, усиливается ее и экономическая, и политическая зависимость от Вашингтона. Фактически, Запад консолидируется под руководством Америки, его отношения с незападным миром (не только с Россией, но и с Китаем) ухудшаются, все больше разговоров о необходимости возвращения производств в страны Запада «исходя из интересов безопасности». Глобализация рушится. И самый удивительный парадокс в том, что главным орудием в ее разрушении выступает страна (Россия), которая лучше многих других вписалась в глобальную экономику и мировое разделение труда (уж точно лучше, чем Украина). Россия, имея огромные природные ресурсы, являясь крупным экспортёром продовольствия, а также занимая в мире передовые позиции в ряде высокотехнологических отраслей (например, в атомной энергетике) имела все шансы стать одним из самых процветающих государств на планете (при условии справедливого распределения национального дохода). Тем более, что и геополитическая обстановка благоприятствовала - нарастающие противоречия Запада и Китая позволяли Москве играть на них с выгодой для себя (как это сейчас делает Эрдоган в отношении РФ). Естественно, что ни о каком вступлении Украины в НАТО, либо «наступлении ВСУ на Донбассе» в таких условиях не было и речи. А если б это наступление вдруг и началось и Россия вмешалась бы, то, совершено очевидно, что Запад не ввёл бы и десятой доли тех санкций, которые ввёл сейчас - Германия и Франция заявили бы, что «Украина сама виновата, раз первой начала». И уж точно бы они не поставляли украинской армии тяжелое вооружение. Именно поэтому до 24 февраля мало кто верил в то, что Путин решится начать вторжение в Украину с очевидными последствиями. В рациональную картину мира это никак не вписывалось.  И по этой же причине многие до сих пор верят в то, что не поздно ещё все переиграть - нужно лишь вернуться на рельсы рациональности. Но с каждым днём войны такой веры становится все меньше и все шире открываются врата в какой-то новый мир. Совсем не похожий на тот, в котором мы привыкли жить в последние десятилетия.