Сегодня для социального взрыва в Европе и США не нужно дожидаться голода: чтобы разозлить привыкших к хорошей жизни людей, достаточно роста цен и незначительного дефицита. И первые звоночки уже есть: в европейских странах участились случаи воровства продуктов в супермаркетах. Отличие от развивающихся стран состоит в том, что там, например в Шри-Ланке и Иране, дело доходит до массовых разграблений продуктовых магазинов. Всё по поговорке «Пока толстый сохнет, худой сдохнет». Для Европы продовольственный кризис – это новая волна беженцев, для США – ухудшение и без того непростой ситуации на границе с Мексикой, для слаборазвитых стран – рост голодных смертей. И спецоперация на Украине тут ни при чём. Всё началось гораздо раньше – с перекоса в мировой экономике в пользу финансового сектора. Этот феномен описывают в социальных сетях грубо, но на редкость внятно: «Объём торгов российской пшеницы примерно 30 миллиардов баксов в год. Пустяк и слёзы, если сравнивать с капитализацией Apple или Amazon. Уважаемые (на самом деле нет) представители финтеха и госуправления, столь долго вешавшие лапшу на уши про цифровую экономику, дигитализацию и прочую хрень. Жрите, пожалуйста, акции Apple». Скорость, с которой нарастают продовольственные проблемы, можно оценить по динамике биржевых цен на пшеницу: с января 2000-го по январь 2006-го она выросла с 260 до 380 долларов за тонну, или на 46 процентов, а с января 2016-го по январь 2022-го (до начала спецоперации) – с 435 до 1039 долларов за тонну, или на 138 процентов. Разница в три раза (46 и 138 процентов) на одинаковом шестилетнем интервале говорит сама за себя: скорость движения в экономическую пропасть растёт с каждым годом. В первую очередь это сказывается на странах-импортёрах, в том числе на государствах Ближнего Востока и Магриба, где, несмотря на программы поддержки бедного населения, цены на хлеб неуклонно растут. В 2015 году, когда одержимый идеей «разорвать российскую экономику в клочья» Барак Обама подписывал первые пакеты санкций, в Египте за шесть-семь толстых пшеничных лепёшек диаметром 20–22 сантиметра нужно было заплатить шесть местных фунтов (около 84 американских центов), а в благотворительных лавках, куда пускали всех, 10 таких лепёшек стоили один-два фунта (14–28 американских центов). С тех пор цены существенно выросли, а благосостояние населения – нет.