Посреди главной улицы рынка меня окликает стильного вида восточная еврейка лет 60 — много золотых, но скромных украшений, большие очки, просторное белое платье-рубашка. — Прости, пожалуйста, но мой папа был сапожник и он с небес просит меня узнать, откуда у тебя такая красивая обувь. — Эм, это из интернета. — Понятно. Папа также просит передать, что мне бы стоило пойти домой и не позориться перед тобой в этих шлепках. — Все хорошо, скажи папе, что отличные шлепки. — Слушай, ты наверняка говоришь на французском? — Да. — Mais bien sûr! Bon Yom Haatzmaut! Liberté! Égalité! Fraternité! (Ну конечно! Хорошего Дня независимости! Свобода! Равенство! Братство!) — Ура! — Что «ура»?! Повторяй за мной: Liberté! Égalité! Fraternité! — Ок. Liberté. Égalité. Fraternité. — Молодец. Еще вопрос: а ты бы трахнула Зеленского? — Что? — Не строй из себя девочку из Бней-Брака. Как тебе Зеленский, м? Я спрашиваю, потому что ты похожа на его жену очень. Уж поверь мне, я-то посмотрела много ее фотографий! — Верю… — *внезапно кричит по-русски на весь рынок*: СЛАВА УКРАИНЕ! СЛАВА УКРАИНЕ! Повторяй за мной, чего ты стоишь?! — Слава Украине… — А теперь давай так: Слава Украине! Liberté! Égalité! Fraternité! — Слава Украине… Liberté…Égalité…Fraternité.. — Сколько ты поставишь этой сцене? — Пять из пяти, спасибо. — Неверный ответ. Такие женщины, как мы с тобой, живут по шкале в 10 единиц. Ну давай, пока. Это я вот за клубникой полчаса назад выбежала на рынок — так чисто пройтись, от компа отвлечься. А у вас как дела?