Тогда появляется то, что появилось в XX веке, — истолкование свободы как полной свободы от человеческих ограничений. Это и есть хамство. Мы теперь подошли к ясному пониманию, что свобода — это не только отсутствие внешних запретов. Отсутствие внешних запретов должно компенсироваться внутренними культурными запретами: я могу соврать, но я не совру, я могу оскорбить другого (я сильный, и у меня есть оружие), но я этого не сделаю. Таким образом, комплекс оккупанта — тоже один из источников хамства. Между прочим, в этом секрет того, что в XIX и XX веках мы видим глобальный расцвет хамства. Почему? XIX век — такой культурный, милый, в общем, нам он кажется идиллическим. Еще нет мировых войн, войны — более или менее домашние: прусская, например, или севастопольская. Все равно кровь льется, однако все-таки люди еще не думают о том, что гибель человечества — это реальность. У Чапека в пьесе «Мать» перед матерью появляется ее мертвая семья: дедушка не помнит войны, отец был убит на колониальной войне, а дети погибают на гражданской войне. Здесь очень важная вещь. XIX век — это век колониализма и милитаризма. Начали создаваться огромные армии, что и привело к мировой войне. Милитаризм и колониализм начали влиять на дух общества, и особенно это проявилось в XX веке. Тот комплекс оккупантов, который прежде считался нормой поведения в колониях, уже в XIX и особенно в XX веке был перенесен на метрополию. Это урок всем нам, всем народам. Мы думаем, что милитаризация направлена против кого-то, — она направлена против всех. Мы помним мучительное освобождение Франции от алжирской войны, а до этого — от вьетнамской войны. Мы помним, какой моральный шок испытало французское общество, когда эти молодые люди вернулись во Францию и начали вести себя так, как они себя вели во Вьетнаме и Алжире. Они уже были оккупантами по своей природе. И это пример не единственный. Таким образом, мы можем сказать, что хамство — это не просто грубость, малая осведомленность, не особенная культурность, это социально-психологическая болезнь. Я даже иначе скажу — это симптом болезни, которую надо лечить. И одно из основных лекарств против этого — интеллигентность. Культура выделяет из себя это психологическое свойство, которое является как бы противоядием хамству. Я закончу письмом Чехова к брату. Брат Чехова, талантливый человек, пожаловался ему на условия жизни и на то, что его не понимают, что он окружен людьми, не очень внимательными к нему. Чехов ответил ему шуточным и вместе с тем очень серьезным письмом, где дал портрет воспитанного человека. Это, по сути дела, то самое, что я бы назвал интеллигентным человеком. Я прочту наиболее важные места.  «Воспитанные люди, по моему мнению, — писал Чехов,— должны удовлетворять следующим условиям. 1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы». Дальше Чехов приводит примеры из поведения брата. «Они не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки; живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних... 2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам». Кстати, что надо быть сострадательными к нищим и кошкам, Чехов даже не оговаривает, он считает, что без этого вообще нет человека, а есть нечто вроде питекантропа. «Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом» — это цитата из Гоголя. «Так, например, если Петр знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не спят, благодаря тому что они редко видят Петра (а если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет на водку. 3) Они уважают чужую собственность, а потому платят долги. 4) Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет его в глазах говорящего». Вот тут очень важная вещь — опошляет. Легко представить себе нашим врагом, противником культуры злодея, убийцу. Такое бывает не так часто, гораздо чаще встречается обыкновенное пошлое зло.