Вспомним, с чего началась история с портретом Хармса – с доноса. Нашлась парочка «сознательных граждан», которые написали жалобу и запустили все эти процессы. Доносчики в итоге победили: не помогло ни слово бывшего губернатора, ни поддержка граффити жильцами дома, ни восприятие граффити как городской достопримечательности. Культура доносительства побеждает, и мы постепенно возвращаемся к временам, когда доносили на самого Хармса, когда его произведения были запрещены (кроме детских стихотворений). Доносы – это всегда превентивная мера: как бы чего не вышло. Главный аргумент противников граффити всегда был таким: «А если все в Петербурге начнут так рисовать на домах?». Если все начнут рисовать так же талантливо, это будет городу только на пользу, потому что граффити с Хармсом не только эстетически ценно, но и не нарушает облик города, гармонично в него вписывается. Для нынешних городских властей больший вес имеет не литературное наследие, а страх что-то сделать не так. Как выяснилось, в нашем городе действует негативная селекция: каждый новый губернатор оказывался хуже предыдущего. Мы критиковали Полтавченко, мы боролись против него – а оказалось, что этот человек всё-таки понимал Петербург… Исследователь творчества Хармса Александр Кобринский об уничтожении граффити с портретом писателя. gorod-812.ru/v-peter…-syuzhet