Описание процесса завоевания Центральной Азии часто читается как захватывающий истерн, в котором местное население регулярно восстает против захватчиков. Насколько верно такое описание “дикого, дикого Востока”? На этот вопрос ведущего подкаста Хауг возражает, что в реальности эта борьба не являлась восстанием против арабов. Арабы на самом деле воспользовались существовавшими институтами Сасанидов для управления их землями – то есть Хорасаном. Но за Хорасаном возникали более глубокие проблемы. В Тохаристане или Трансоксиане были конкурирующие источники власти, которые также претендовали на те же территории. В Тохаристане после арабов за данью могли заявиться эфталиты и потребовать свою долю. Вряд ли это можно рассматривать как восстание или сопротивление. Такова была реальность в пограничной зоне со слабым политическим контролем. В Согдиане, с ее городами-государствами, против халифата, который пытался расшириться через реку и укрепить свое положение на несколько десятилетий вперед, выступали степные тюрки, переживавшие свои собственные внутриполитические коллизии. В целом от активности тюрков зависел успех или неуспех арабов. То есть, территории, на которые шли арабы, не были каким-то свободным пространством, а были зоной активности тюрков, которые тоже боролись за пространство.
