​​Человек греха в действии. «Про уродов и людей» (1998) Алексея Балабанова (18+) - садомазохистский фотоальбом, обусловленный плотским опытом героев, по средствам фотографии, становится своего рода уликой, запечатывая то, что казалось невозможным, аморальным, недопустимым, устанавливая кодекс существования греховного. Алексей Балабанов сделал кино на традиционный сюжет искушения, выбрав буквальную трактовку. Загадочный Иоган, немец с фотоаппаратом, прибывший в Петербург, визуализирует мазохистские фантазии людей, материализует сюжеты, а затем завлекает этими снимками. Картину стоит рассматривать как гротескно-фантастическую историю пришествия дьявола. По традиции демон начинает свою захват-операцию с низших социальных слоев, неторопливо поднимаясь все выше по социальной лестнице (фотомастерская Иогана сначала находится в подвале и в итоге оказываясь в гостиной). Очевидно, что уродство истинное сокрыто от глаз, и этот вид уродства фатально поражает, как чума. Перверсивные последствия искушения здесь выступают добровольным рабством, спасения нет, да, впрочем, его опять-таки, и не ищут, в отличии от соблазна быть наказанным и декоративно страдать. «Про уродов и людей», пожалуй, даже в наши дни, являет собой чуть ли не единственный образчик (в российском кино) откровенного принятия телесности оружием массового поражения через аудиовизуальный язык. Режиссёр скуп в выборе средств, они в некотором роде, предсказуемы: сепия, отсылающая нас к фотографии столетней давности, поясняющие титры в духе немого кино, усиливающие фрагментарность повествования, лишая зрителя возможности воспринимать повествование целостно. Персонажи, скорее, однобоки, топорны, они обречены и не трансформируются, нам заведомо известно, что очаг разврата кроется не в карточках Иоганна, они всего лишь побуждающее событие, а в самом факте поощрения человеком своих извращенных желаний. Педантично вылизанный визуал противопоставлен в картине засорённости душ, смердящих и алчущих. Балабанов не уточняет, сколько лет остается до революции 1917го, но действие, вероятно, происходит в начале 1910 х годов, еще до Первой мировой войны. Именно на годы реакции пришелся расцвет порнографии. #другоекино