Новые гаджеты, достижения прогресса, импортные новинки — всё это сначала поражает умы современников, потом становится частью повседневности, а где-то в промежутке оказывается материалом для литературы и искусства. Автомобили, телефоны, компьютеры, бананы — почитайте материал «Полки» о том, как русская литература впервые попробовала эти слова на вкус: polka.academy/materials/645

«Вплоть до конца XIX века бананы в русской литературе — или знак аристократической причуды (как у Писемского в «Тысяче душ»), или примета тропиков, дальних стран. Гончаров во «Фрегате «Паллада», увидев «связку каких-то незнакомых мне плодов», так же как и Баранщиков, сравнивает их с огурцами и, узнав, что это бананы, жадно выкрикивает: «Бананы! тропический плод! Дайте, дайте сюда!»

…

«Постепенно представление о компьютерах входит в быт — причём зачастую от мира НИИ весьма далёкий. Скажем, в 1968 году в письме из лагеря Юлий Даниэль сообщает о сокамернике Алике Гинзбурге, что тот «орудовал ложкой с быстротой ЭВМ». А в 1970 году в пьесе драматурга Михаила Рощина «Валентин и Валентина» один из студентов, спорящих о месте любви в социалистическом обществе, запальчиво восклицает: «Ох, до чего лучше иметь дело с ЭВМ! Машина, а умней вас всех в миллион раз!» Впрочем, не стоит считать это первым упоминанием в русской литературе киберсекса, — пожалуй, эта честь принадлежит Виктору Пелевину (см. рассказ «Акико»)…»