Они были повсюду. Тягучие и липкие, они цеплялись за него, обволакивая тело и мешая дышать. Незаметно зарождаясь где-то сверху, минуя сознание, низвергались они бесконечной лавиной тупой вязкой слизи, расползаясь под кожей холодными личинками. Пытаясь освободиться, он погружался в них все глубже, словно трясина, они тянули вниз в непроницаемую тьму парализующего отчаяния. Липким бредом просачивались в безнадёжное будущее, которое он пытался считать жизнью, и даже оно исчезало под их ползучим натиском. Еще немного, и они влезли в глаза, уши, проникли в самую суть его «Я», и он сам, сам почти начал!.. абыр... абыр... Из последних сил он заставил себя проснуться… В темной комнате ласково напевал невыключенный радиоприёмник: «И на тонких розовых ветвях, В зарослях черемухи душистой…»