В рамках рассмотрения резонансного уголовного дела в отношении бывшего руководителя больницы СИЗО «Матросская тишина» начальниками следственного изолятора и медико-санитарной части были даны показания. Изначально Александру Кравченко инкриминировали взяточничество, якобы он за деньги помогал заключенным освободиться. Однако факты коррупции не подтвердились. Теперь заслуженного врача обвиняют в злоупотреблении должностными полномочиями, повлекшими тяжкие последствия. Сам Кравченко говорит, что спасая тяжелобольных, исполнял свой долг. Очередное заседание столичного суда прошло за закрытыми дверями. Руководитель медсанчасти, полковник Галина Тимчук, отозвалась о Кравченко, как о грамотном руководителе. Она отметила, что за время его работы статус больницы поднялся, коллектив сплотился, снизилась текучка кадров, с привлечением новых специалистов увеличилась хирургическая активность со 100 операций в год до 350. Это весьма важный показатель, поскольку вывозить заключенных в гражданский стационар было крайне неудобно и для изолятора, и для врачей, и пациентов. Так что полковник Тимчук сочла несостоятельными утверждения обвинения. Свои выводы она аргументировала цифрами. В среднем, столичные СИЗО переполнены на 10%. В «Матросской тишине» в 2020 году могло быть 100 - 150 «лишних» человек. Освобождение четверых из них никак не влияло на ситуацию в целом. К тому же карьера офицера-медика зависела от качества его работы, а не от числа заключенных. Сергей Бобрышев, начальник «Матросской тишины», также не смог подтвердить корыстный мотив эскулапа. Тем более что он вообще не служил там в 2020 году и не знал медика. По иронии, офицер-медик оказался в той же «Матросской тишине», обвиняемый в том, что в 2020 году он незаконно освободил четверых следственно-арестованных, четверых осужденных, а одного заключенного безосновательно перевел на больничный режим. Следствие полагает, что его действия обусловлены ожиданием продвижения по службе или другим покровительством. Кравченко якобы любым способом пытался исполнить указание руководства по распределению и снижению количества заключенных в СИЗО, которое он неправильно интерпретировал. Для этого он утверждал диагнозы о тяжелых заболеваниях, объективно не проверенных. На это подсудимый отвечает, что в его распоряжение попадали самые тяжелые пациенты не только из соседних СИЗО, но даже из других регионов, где не знали, что с ними делать. Адвокату Кравченко осталось неясным, что же это за тяжкие последствия от действий медика. Это не смерть, не причинение вреда здоровью, и даже не материальные убытки. Единственное последствие в том, что больные сменили тюремные казематы на гражданские палаты.