Умер Владимир Чуров. 70 лет, инфаркт. Бывший председатель Центризбиркома времён президентства Медведева и, позже, Путина. Если кто и помнит этого, всегда выглядевшего пожилым человека в очках с толстыми стёклами, с окладистой седой бородой, что делало его похожим на старика Хоттабыча, то очевидно, благодаря прозвищу «волшебник», приклеившемуся к нему благодаря реплике Медведева(тогда он ещё умел пользоваться простым русским языком), восхищенного умением Чурова сделать любые выборы качественно устраивающими власть, потому бессмысленными. Он был олицетворением абсолютно преданной Путину питерской чиновничьей челяди. Уже в конце нулевых годов Владимир Евгеньевич готов был называть своего патрона Хозяином, не видя в этом ничего зазорного, ведь это было правдой. Рассказываю об этом потому, что однажды совершенно неожиданно мне представилась возможность убедиться в этом. Мы познакомились с Чуровым лет 14 назад в Казахстане, там какие-то выборы проходили, он был главой миссии наблюдателей СНГ, я писал про это мероприятие. Чуров подсел ко мне на пресс-конференции, сказал, что постоянно читает меня и хотел бы познакомиться, – давайте, говорит, вернёмся в Москву и Вы придёте ко мне, чаю попьём, поразговариваем… Отказать Хоттабычу было бы невежливо, и мы обменялись визитками. Не помню, сколько уж прошло времени после этого, начисто это знакомство вылетело из головы, и тут телефон: – Аркадий Юрьевич, здравствуйте, беспокоят из приемной Владимира Евгеньевича Чурова – Здрасьте! – Вы договаривались с Владимиром Евгеньевичем встретится за чашкой чая, если вы не против, он ждёт вас завтра к 12 часам у себя в офисе. Я не против, мне интересно, зачем я ему нужен, наши интересы не пересекались, с чиновниками путинского призыва привычно было держать дистанцию…. В Большом Черкасском переулке меня радушно встречают, провожают к шефу, он ждёт, дверь открывает нараспашку сам, улыбается. Прям очень рад мне. Настораживаюсь, но вида не подаю. Показывает огромный кабинет, впечатляет, – уютно, – говорю, и книг много… Тут, кажется, я попал в десятку. – Я тоже, знаете, пописываю. И берет со стола, – случайно, наверное, там лежала, – книгу. «Тайна четырёх генералов», про отца, в годы войны занимавшегося секретными разработками на Балтийском флоте. Чуров подписывает мне книгу милыми, не помню уже, какими словами. Приглашает за стол. – Вы какой чай предпочитаете, наверное, зелёный, в Средней Азии его любят? – Нет, говорю, чёрный, мы в Москве же… А сам настороже, чего ж он хочет? Чуров начинает с выборов, рассказывает, что Владимир Владимир поставил его на этот пост, потому что давно знает его ответственный стиль работы, он же был помощником Путина, когда тот возглавлял комитет по внешним связям питерской мэрии. – Ну, да, Путин всегда прав, как утверждает закон Чурова, – оживляю я разговор, известной к тому времени его фразой. Председатель ЦИК улыбается. Чай приносят правильно, как принято у начальства ещё со сталинских времён, в подстаканниках, сушки с маком в вазочке, конфет не помню. Затем долгий, мало мне интересный рассказ, насколько открыт и внимателен хозяин офиса по отношению ко всем российским партиям и политикам, в том числе, к оппозиционным, все их жалобы и претензии обязательно рассматриваются и учитываются. Немножко сплетничает про отдельных лидеров из тех демократов, что не с Путиным. Мне скучно. Чуров, несмотря на толстые стёкла очков, это замечает и поднимается с кресла, – Пойдёмте, Аркадий Юрьевич, я вам кое-что покажу. Иду вслед за ним в соседнюю комнату, такая как бы privacy, для отдыха. И вижу там большую, в пол-человеческого роста клетку, которая мне кажется пустой. Чуров садится перед ней на корточки, открывает дверцу и тут я инстинктивно дергаюсь, – на руки к Чурову взбегает большая серая крыса. – Да вы не пугайтесь, она ручная, домашняя, говорит Чуров, нежно поглаживая животное. – Наверное, дети ваши любят с ней играть, – не зная, как реагировать на искренний позыв хозяина, говорю я