Если вы когда-нибудь хотели попробовать прустовскую мадленку, у меня для вас плохие новости.
Мадленка появилась у Пруста с третьей попытки: до этого в рукописи триггером воспоминаний был тост, потом бискотто и только потом мадлен - причем описание вкуса так и не поменялось. Это вообще-то давно не новость, но не мешает плодиться сотням рецептов мадленок "как у Пруста" - неопределенный сухарик так не вдохновляет.
Самое веселое на эту тему - расследование Эдмунда Левина для Slate в 2005 г. - http://www.slate.com/articles/life/food/2005/05/the_way_the_cookie_crumbles.html : он сначала честно пытался найти вкус "той самой мадленки" и выяснил, что ее не может быть. У Пруста рассказчик размачивает якобы мадленку в чае и чувствует крошки. Мадленки мягкие и должны таять во рту, даже в засохшем виде в ложке чая они не крошатся, сразу растворяются (да и описанное детство рассказчика явно не вяжется с засохшими пирожными, а вкус должен быть точно из детства).
То есть вкус мадленки, какой рецепт ни выбирай, к рассказчику и Комбре вас не приблизит. Скорее всего, заменить biscotte на madeleine понадобилось из-за символически богатой формы раковины и, главное, ради имени Мадлен - кроме Магдалины, это имя героинь двух знаковых для Пруста романов, "Франсуа-найденыша" Ж.Санд и "Доминика" Э.Фромантена.