​​Сентябрь 1949 года. В Нью-Йорке стоит необычайная жара, но на сцене Карнеги-Холл жарко не только из-за погодных аномалий. Там выступают – не выступают даже, а рубятся – "счастливые монстры" Нормана Гранца: Гиллеспи, Рич, Фицджеральд и прочие резиденты знаменитого тура Jazz at the Philharmonic. Концерты Гранца, как всегда, преисполнены огня и идущего по восходящей напряжения, и в зале нарастают экстатические настроения. Лишь один слушатель, кажется, не разделяет всеобщей и всеобъёмлющей радости. Он сидит в первом ряду и явно нервничает, белым платком утирая со лба градом льющийся пот. Он знает кое-что, чего не знают сидящие рядом с ним фанаты джаза. Он знает, что хоть его имени и нет на афишах сегодняшнего концерта и лицо его пока незнакомо даже самым закоренелым американским фанатам джаза, именно ему предстоит подняться на сцену в конце выступления.   Oscar Peterson – At Carnegie (Mercury, 1951, US)   Discogs | Стриминги   Норман Гранц впервые услышал выступление Оскара Питерсона в 1946 году в Монреале. Знаменитый импресарио не слишком впечатлился игрой молодого пианиста, но в последствии признал, что это был один из тех редких случаев, когда чутьё его подвело. К счастью, в конце десятилетия Гранц опять вывез JATP в Канаду, и вновь столкнувшись с игрой Питерсона, наконец в полной мере осознал масштаб его таланта. Ну уж а когда Гранц видит перед собой талант, то события начинают развиваться молниеносно. Сколько бы не сопротивлялся Питерсон, сколько бы не упоминал он об отсутствии рабочей визы и профсоюзной карточки, сколько бы не ссылался на свою неопытность и неготовность встретиться лицом к лицу с самой осведомлённой и требовательной джазовой публикой на планете, Гранца было не остановить. И вот со сцены Карнеги он уже объявляет о "неожиданном" госте, которого он увидел среди публики и теперь приглашает присоединиться к музыкантам. Питерсон поднимается на легендарную "намоленную" сцену, где его ждёт опытный и с кем только не игравший Рэй Браун. Питерсон и Браун начинают со стандартов Fine & Dandy и I Only Have Eyes For You. Оскар явно нервничает – заминается и покашливает, но уже спустя несколько секунд обрушивает на слушателей поток нот: в обеих его руках чувствуется лёгкость, сравнимая разве что с тэйтумовской, но нью-йоркская публика устала от Тэйтума, и нового гения они встречают на ура. Интенсивность аплодисментов и одобрительных выкриков нарастает, а когда Оскар и Рэй переходят к сочинённому в тот же день блюзу, то слушатели награждают их стоячей овацией. На следующий день по всему Нью-Йорку только и разговоров, что о новой звезде из Канады, критики трубят о рождении легенды, ну а всё остальное – уже история.          #Y1951 #oscarpeterson #raybrown