В начале 1940-х в армии США были сформированы специальные подразделения, призванные поддерживать моральное состояние бойцов. Одно из них занималось в том числе и отправкой на фронт новых пластинок, что в условиях конфликта музыкантов и звукозаписывающих компаний становилось всё более трудной задачей. Тогда лейтенанту Роберту Винсенту пришла в голову неожиданная идея – а что если армия организует собственный лейбл? Пентагон, как ни странно, эту идею поддержал, а сам Роберт сумел достаточно быстро договориться с профсоюзом музыкантов. Те отказывались от роялтис при условии, что записи не станут доступны широкой публике, а мастер-копии уничтожат, как только проект будет свёрнут. Так в конце 1943 родился V-Disc (”V” значило Victory). Забегая вперёд, отмечу, что программа имела невероятный успех: вскоре после запуска в армии её распространили на флот, а объёмы производства постоянно увеличивались – всего в итоге было выпущено более 8 млн пластинок! Даже после окончания войны проект просуществовал ещё 4 года.
Пластинки, выпускаемые на V-Disc, отличались от коммерческих экземпляров. В условиях дефицита шеллака для их производства использовали винил и формвар, а привычный десятидюймовый формат заменили на двенадцатидюймовый, вмещающий до шести минут музыки на сторону. Материал брали отовсюду – использовали записи концертов и радиопередач, невыпущенные и просто хорошо забытые студийные номера. Но самое интересное – это специально созданные под проект оригиналы. Зачастую музыканты сопровождали их небольшим посланием для бойцов, а общее настроение было само собой жизнеутверждающим.
Фэтс Уоллер как никто другой умел создавать духоподъёмные вещи, поэтому именно его одним из первых пригласили кураторы программы. Фэтс знатно подурачился в студии, в одиночку записав несколько беззаботных и весёлых вещей. Кто же тогда мог предположить, что как раз в то время, когда первые ящики с его пластинками будут распаковывать на фронте, сам он будет умирать от пневмонии в купе занесённого снегом поезда. По легенде, в последний раз ложась спать, он взглянул на бушующую за окном метель, и произнёс: ”ничего себе — там будто Хокинс дует!”