В жизнях Гила Эванса и Стэна Кентона – двух музыкантов, во многом определивших звучание конца десятилетия, – можно найти немало параллелей. К 1942 обоим было уже за 30, оба имели за плечами внушительный опыт работы с оркестрами, оба прошли путь от гудмано-подобного свинга к поискам собственного стиля, у обоих сложилась неплохая репутация на Западном Побережье, но Нью-Йорк им пока ещё не покорился.

Эванс присоединился к коллективу Клода Торнхилла в качестве штатного аранжировщика как раз в то время, когда на горизонте уже разгорался закат эпохи биг-бэндов. Торнхилл и сам умел выстроить необычное звучание, но аранжировки Эванса сразу же добавили оркестровой палитре многослойности. Музыканты вспоминали, что Торнхилл даже использовал их в качестве дисциплинарной меры, настолько сложными они были. Казалось Торнхилла и Эванса ждёт слава уровня Миллера, но призыв, поочерёдно вырвавший из оркестра лучших музыкантов, не позволил им в полной мере реализовать задуманное. В конце года Торнхилл тоже отправился на войну, а за ним последовал и Эванс, который ради этого сменил своё канадское гражданство на американское.

Послушать предлагаю не самый показательный их номер – преисполненный экстатической радости боевик Buster’s Last Stand, эксплуатирующий все основные маркеры свинга, и при этом всё-равно звучащий ощутимо мягче и легче, чем типичные образцы своей эпохи. И это несмотря на звучащие на записи две валторны (экзотика по меркам времени).

#Y1942 #claudethornhill #gilevans