”Я всего лишь пианист, но сегодня среди нас находится настоящее божество,” – согласно легенде эти слова однажды произнёс со сцены Фэтс Уоллер, заметивший в зале Арта Тэйтума. Тэйтум наверняка смутился. Главный гений раннего джазового пианизма сильно отличался от своих коллег: он не выносил типичные для мастеров страйда театральные жесты, а также все эти шутки и заигрывания с аудиторией. О себе Арт говорил неохотно и, что уж совсем редко для пианистов, не любил быть в центре внимания. Почти всегда он играл последним, выступая вплоть до утренних часов. Современники вспоминали, что за типичную ночь Арт выпивал литр виски и бессчётное количество пинт пива, и это не мешало его пальцам летать по клавишам со скоростью молний и лёгкостью пёрышек. Многие музыканты говорили потом, как впервые услышав Тэйтума, теряли какое-либо желание продолжать заниматься музыкой – такой недостижимой вершиной казалось им его мастерство.

Почти полностью лишенный зрения Арт с раннего детства сделал фортепиано смыслом своей жизни. Его виртуозность и техническая оснащённость – первое, на что обращаешь внимание. Когда в 1933 вышли его дебютные записи, слушатели даже не верили, что они сыграны одним единственным пианистом. Для этих сторон Арт выбрал знакомые каждой собаке Tiger Rag и St.Louis Blues. Те, кто видят в этом дань джазовым традициям, сильно заблуждаются. Наоборот на примере наистандартнейших из стандартов он смог сразу в полной мере продемонстрировать пропасть, отделяющую его от остальных пианистов. Та же Tiger Rag в его исполнении мутировала, превратив тигра в многоногое инопланетное чудовище, угнаться за которым невозможно. Выбранный Артом темп и количество нот, которые он умещает в двухминутный хронометраж, попросту сбивают с ног. Но работает эта музыка отнюдь не только за счёт его неповторимой техники. Обратите внимание, как почти дословно цитируя все темы оригинала, Арт тем не менее умудряется вставлять свои вариации и строить вокруг них сложный гармонический орнамент. Идеи здесь почти не повторяются, и сменяются каждые 10 секунд. Самое для меня удивительное заключается в том, что под пулемётным огнём из звуков никуда не пропадает чувство воздушности. Это особенно хорошо слышно на другой вышедшей в 1933 записи – Tea for Two.

Смелость и самобытность этих пластинок буквально сразу поставили почти никому доселе не известного Тэйтума в один ряд с лучшими пианистами своего времени, если не выше их. В отличие от Фэтса Уоллера, Джеймса Джонсона или Эрла Хайнса, годами выстраивавших свою репутацию, Тэйтум оказался на вершине по-моцартовски – без видимых усилий, будто бы просто заняв по праву принадлежавшее ему место.

#Y1933 #arttatum