Ещё один предтеча эры свинга Дон Редман в 1931 наконец отправился в самостоятельное плавание, основав в Нью-Йорке собственный оркестр. Среди прочих в нём играл Ред Аллен, да и многие непоследние музыканты McKinney’s Cotton Pickers, предыдущего бэнда Редмана, в итоге плавно влились в его новый коллектив.
Фигура самого Редмана мне кажется сильно недооценённой. Часто приходится читать, что без Флетчера Хендерсона не было бы никакого бума биг-бэндов, только вот и самого Хендерсона на было бы без Редмана. Понятно, что исполнители у Хендерсона всегда были отменные, но ведь главным образом его композиции середины 20-х работали благодаря аранжировкам, которые создавал именно Редман. Это он догадался, что саксофоны это не обязательно сладостно-липкий звук, это он заставлял трубы вступать в перестрелку с деревянными духовыми, это он писал для целых секций так, что они будто бы исполняли импровизированное хот-соло. Ещё в середине 20-х Редман показал, что джаз это не обязательно хаос и вдохновение - в той же степени это порядок и слаженность.
Те же принципы он исповедовал и на первых записях своего оркестра. На ставшей для него фирменной композиции Chant of the Weed (Редман тоже не дурак был курнуть) его любимые саксофоны создают душную южную атмосферу, по-стоунерски балансируя между беззаботностью и паранойей. Разве что у Эллингтона получалось рисовать такие сложные гармонические картины. На Shakin’ the African над упругим прыгающим ритмом носится алленовская труба, а за ней по пятам следуют обязательные саксофоны, пока сам Редман в своей типичной расслабленной манере больше проговаривает, чем поёт свои строчки. I Heard работает схожим образом, но немного более прямолинейна. Выплывает она за счёт бесконечной харизмы самого Редмана и комичности, идеально подошедшей для ещё одного эпизода сериала про Бэтти Буп. Посмотрите - не пожалеете.