Ричи Блэкмор о частых сменах составов Rainbow и о своем характере. «Фанаты часто задавали мне вопросы про постоянные изменения в составе Rainbow. Некоторые считают, что мы набирали обороты, а потом вдруг был совершенно другой состав. Я думаю, что мне нравится быть непредсказуемым в этой области. Мне нравится принимать вызов. Мы каждый раз что-то меняли и продолжали идти вперед. Но я соглашусь, это не помогает в конкретный момент. У меня ведь тоже есть любимые группы, я обычно привыкаю к их участникам, а когда они меняют состав, я порой немного разочаровываюсь. Но сам я не играю по этим правилам - бывает, что я сам себе злейший враг. Я иногда точно знаю, что что-то не пойдет на пользу для популярности группы, и все равно делаю так, потому что во мне всегда есть то, что должно идти против течения. Знаете, мне не нравится быть дохлой рыбой, плавающей вместе с другими дохлыми рыбами, мне нравится иногда поплыть вверх по течению, против течения. Из всех версий Rainbow мне больше всего нравится та, что была в самом начале, с Ронни Дио в первый год. Я также с удовольствием вспоминаю американскую эпоху - такие песни, как Stone Cold и Street of Dreams. В эпоху Long Live Rock ’n’ Roll все стало вдруг очень напряженным. Мы тогда были во французском замке, жили все вместе, и все потихоньку начали ненавидеть друг друга. Бывает так, что проходишь через эти периоды с одними и теми же людьми, их раздражение усиливается, в том числе и мое собственное тоже. Это немного похоже на женитьбу - порой становится трудно быть вместе. Хотя я заметил, что многим группам, или даже людям, на которых я равняюсь, требуется очень много времени, чтобы они начали что-то менять и ушли дальше в творчестве. Многие считают меня непредсказуемым человеком. Для меня это способ держать людей, которые мне не нравятся, на расстоянии. Я определенно не тот парень, который приходит в раздевалку и говорит: "Всем привет, какая замечательная жизнь". Вообще я обычно задумываюсь о том, что мне кажется неправильным. Я очень забочусь о правильно сыгранной музыке, и если я думаю, что кто-то халтурит, я очень расстраиваюсь из-за этого. Я просто не могу выйти на сцену и сказать: «Еще один день, еще один доллар», это то, что я слышал от некоторых людей: я вообще не могу согласиться с подобным. Всё должно быть так хорошо, как только ты можешь - пусть иногда и в ущерб себе. Иногда, если я считаю, что плохо играю на сцене, я специально начинаю играть еще хуже, мне противно, как я играю, и я иду неправильным путем: вместо того, чтобы попытаться сделать всё лучше, я сделаю так, чтобы всё зазвучало совсем плохо. На самом деле, у меня довольно странное мировоззрение. Многое зависит от того, в каком настроении я нахожусь в данный момент. Одной из причин, по которой я взялся за гитару, было то, что я не хотел ни с кем разговаривать. Мне было очень неудобно разговаривать с людьми, поэтому я взял гитару, чтобы спрятаться за ней. Мне неудобно объяснять людям многие вещи, потому что мой мозг так не работает. Я не особенно горжусь первыми тремя записями, которые я сделал с Deep Purple. У нас не было своей ниши, мы не совсем понимали, куда идем. Были задействованы хорошие музыканты, и они хорошо играли, но мы особо ничего не придумали. In Rock был очень хорош, мне нравится. Следующий, Fireball, я ненавижу. А Who Do We Think We Are? был, вероятно, одним из худших альбомов для меня, потому что у меня не было идей, и мы усердно гастролировали, а когда мы не гастролировали, мы болели по очереди, а потом нас ожидали студии три раза в год для выполнения контракта со звукозаписывающей компанией. Я думаю, Perfect Strangers очень хорош. А The House Of Blue Light был кошмаром. Slave and Masters интересен. Я заметил, что сначала идет хороший альбом, потом плохой, а потом снова хороший, обычно именно в таком порядке. Я не из тех, кто сидит и слушает собственную музыку, потому что склонен всегда думать, что мог бы сделать лучше.»