Роберт Оппенгеймер был из поколения колоссов. Эйнштейн, Паули, Бор, Шрёдингер, Капица, Курчатов, Ландау. Фантастическая плеяда британской и немецкой физических школ за полвека забросила человечества из эпохи угля и пара в квантовый мир, плоды которого постоянно норовят разрядиться в наших карманах раньше времени. А ещё они подарили человечеству способ быстро и эффективно покончить с собой. Об этом и снимал свой фильм Нолан, как будто не о конкретном учёном, по зову времени ушедшем в администраторы величайшего научного эксперимента XX века, но о целом поколении, сначала совершившем невозможное, попутно увлекаясь коммунизмом и промискуитетом, потом воюя, потом борясь с маккартизмом, а потом его же всё-таки побеждая. И как поколенческая драма фильм Нолана работает, а вот как байопик — нет. Оппенгеймер теряется на фоне всех этих людей, даже Эйнштейн теряется. Исключение составляет разве что Бор в исполнении Кеннета Браны, он с самого начала и до самого конца глыба. Остальные (включая тень Нолана, постоянно маячащую в углу кадра) слишком мелки на фоне Бомбы. они теряются в её тени, их суетливые поползновения слишком ничтожны рядом с её смертельным величием. И это становится очень заметно, когда вторая половина фильма погрязает во всех этих судах-слушаньях-показаниях. Это всё уже не важно. Вы уже выпустили джина из бутылки, и вам до самой смерти не замолить этот грех. #рецензии