В "Фабельманах" Спилберг снимает во многом автобиографическое эссе о послевоенном поколении, кинематографе и устраивает показной сеанс семейной терапии, но несмотря на тщательность и выстроенность всего полотна настолько чрезмерно затягивает каждый пассаж, что зритель поневоле начинает ждать какого-то подвоха, подобный саспенс должен чем-то заканчиваться, господин режиссёр, спрашивает зритель, но Спилберг его лишь добивает анекдотом про горизонт сверху или снизу. В итоге же горизонт так и остаётся строго посредине, а сами Фабельманы — таким игровым пересказом мультсериала "Домашнее видео", в котором кроме остро не хватает хоть каких-нибудь персонажей кроме Брэндона Смолла. Тут даже мама, которая настойчиво плачет, заламывая руки, пятую сцену подряд, она не персонаж, она живее и многограннее во вставных фильмах, а отнюдь не в основном сюжете, банальном и прозрачном, как слеза. Так тут со всем. С антисемитизмом и школьным буллингом, с первой любовью, эхом войны и переездом отца. Да в этой обезьяне больше второго дна, чем во всём остальном фильме. Даже эти настойчиво демонстрируемые фильмы — слишком стерильные, слишком ловко снятые-смонтированные, слишком восторженно их воспринимают все вокруг. Нет в них конфликта. Не пожелал Спилберг раскрыться зрителю на самом деле. А только сделал вид. #рецензии