Дуся, немецкая лошадка, как ты себя чувствуешь? А у меня холодище почти нестерпимый, ветер, вообще климат отчаянный. О Москве вспоминаю, как о Ривьере. Шнап окончательно освоился, стал дворняжкой. Много лает.

Был сегодня в городе. Мерзко от холода.

Как Лёва? Как решили? О, как это ужасно, ты всё ещё покупаешь ему игрушки! Ведь это гибель для детей. Впрочем, сие пишу напрасно, мне ты всё равно не поверишь.

Ты пишешь, что Лева вертится, бегает. Как же это так? Ведь Константин Леонардович говорил, что у него отнялись ноги; в одном из писем к тебе я читал.

Спать мне скучно, без тебя мне живётся вообще неважно. Что говорят о спектаклях Комиссаржевской? Бываешь ли ты? А какие у вас сборы, дуся моя?

Здесь о войне говорят чёрт знает что.

Лулу тебя раздражает, но ты, дуся моя хорошая, не поддавайся раздражению, не забывай, что это больная женщина.

Вещи мои ещё не пришли. Письмо это пишу за новым столом.

Господь с тобой, не забывай о своём муже; как никак, а он всё-таки любит тебя, пожалуй, больше, чем все вместе взятые остальные.

До свиданья, дудочка. Целую тебя в плечи и обнимаю.

Твой А.

📩 Москва. Ольге Леонардовне Чеховой, Петровка, дом Коровина.
🗓 21 февраля 1904 г.
📍 Ялта