Дорогая Вера Фёдоровна, большое Вам спасибо за письмо. Не спасибо, а спасибище — вот как! Очень рад, что Вам хорошо. Насчёт пьесы скажу следующее: 1) Пьеса задумана, правда, и название её у меня уже есть («Вишнёвый сад» — но это пока секрет), и засяду писать её, вероятно, не позже конца февраля, если, конечно, буду здоров; 2) в этой пьесе центральная роль-старуха!! — к великому сожалению автора — и 3) если я отдаю пьесу в Художественный театр, то, по существующим в этом театре условиям или правилам, пьеса поступает в исключительное распоряжение Худож театра как для Москвы, так и для Петербурга — и ничего тут поделать нельзя. Если в 1904 году Художеств театр не поедет в Петербург (что весьма возможно; в этом году он не поедет), то и разговоров быть не может, если пьеса подойдёт для Вашего театра, то я отдам Вам её с удовольствием. Или вот ещё что: не написать ли мне для Вас пьесу? Не для театра того или другого, а для Вас. Это было моей давнею мечтою... Ну, да как бог даст. Если бы мне прежнее здоровье, то я и разговаривать не стал бы, а просто сел бы писать пьесу теперь же. С декабря у меня плеврит, можете себе представить, и только завтра я выйду из дому после долгого заключения.

Как бы ни было, в Москву я написал, просил выслать мне точную справку, будет ли Художеств театр в Петербурге. Через 8–10 дней я получу ответ и тогда напишу Вам.

Вы видели мою жену, а я увижу её только весной. То она больна, то я в отъезде, и так у нас ничего не выходит по-настоящему.

Вы пишете: «...иду с той верой, которая, если разобьётся, убьёт во мне...» и т. д.. Совершенно справедливо, Вы правы, только, ради создателя, не ставьте этого в зависимость от нового театра. Вы ведь артистка, а это то же самое, что хороший моряк: на каком бы пароходе, на казённом или частном, он ни плавал, он всюду и при всех обстоятельствах остаётся хорошим моряком.

Ещё раз большое Вам спасибо за письмо. Низко Вам кланяюсь и крепко, крепко жму и целую Вашу руку.

Ваш А. Чехов.

📩 В. Ф. Комиссаржевской
🗓 27 января 1903 г.
📍 Ялта