Милая Лика, спасибо Вам за письмо. Хотя Вы и пугаете в письме, что скоро умрёте, хотя и дразните, что отвергнуты мной, но всё-таки спасибо. Я отлично знаю, что Вы не умрёте и что никто Вас не отвергал. Я в Ялте, и мне скучно, даже весьма скучно. Здешняя, так сказать, аристократия ставит «Фауста», и я бываю на репетициях и наслаждаюсь там созерцанием целой клумбы чёрных, рыжих, льняных и русых головок, слушаю пение и кушаю; у начальницы женской гимназии я кушаю чебуреки и бараний бок с кашей; в благородных семействах я кушаю зелёные щи; в кондитерской я кушаю, в гостинице у себя тоже. Ложусь я спать в 10 часов, встаю в 10, и после обеда отдыхаю, но всё-таки мне скучно, милая Лика. Не потому скучно, что около меня нет «моих дам», а потому, что северная весна лучше здешней и что ни на одну минуту меня не покидает мысль, что я должен, обязан писать. Писать, писать и писать. Я того мнения, что истинное счастье невозможно без праздности. Мой идеал: быть праздным и любить полную девушку. Для меня высшее наслаждение — ходить или сидеть и ничего не делать; любимое моё занятие — собирать то, что не нужно (листки, солому и проч.), и делать бесполезное. Между тем я литератор и должен писать даже здесь, в Ялте. Милая Лика, когда из Вас выйдет большая певица и Вам дадут хорошее жалованье, то подайте мне милостыню: жените меня на себе и кормите меня на свой счёт, чтобы я мог ничего не делать. Если же Вы в самом деле умрёте, то пусть это сделает Варя Эберлей, которую я, как Вам известно, люблю. Я до такой степени измочалился постоянными мыслями об обязательной, неизбежной работе, что вот уже неделя, как меня безостановочно мучают перебои сердца. Отвратительное ощущение. Свою лисью шубу я продал за 20 рублей! Стоит она 60 руб., но так как из неё уже вылезло меху на 40 р., то 20 р. — цена не дешёвая. Крыжовник здесь ещё не поспел, но тепло, светло, деревья распускаются, море смотрит по-летнему, девицы жаждут чувств, но север всё-таки лучше русского юга, по крайней мере весною. У нас природа грустнее, лиричнее, левитанистее, здесь же она — ни то ни сё, точно хорошие, звучные, но холодные стихи. Благодаря перебоям, я уже неделю не пью вина, и от этого здешняя обстановка кажется мне ещё беднее. Как-то Вы в Париже? Что французы? Нравятся? Ну что ж, валяйте. Миров давал здесь концерт и получил чистого дохода 150 рублей. Ревел, как белуга, но успех имел громадный. Ужасно жалею я, что не учился петь; я тоже мог бы реветь, так как горло моё изобилует хрипящими элементами и октава у меня, говорят, настоящая. Имел бы заработок и успех у дам. В июне не я приеду в Париж, а Вы в Мелихово; Вас погонит тоска по родине. Без того, чтоб раз поехать в Россию хотя на день, дело не обойдётся. Вы столкуйтесь с Потапенко. Летом он тоже поедет в Россию. С ним дорога обойдётся дешевле. Пусть он купит билет, а Вы забудьте ему заплатить (Вам это не впервой). Но если Вы не приедете, то приеду я в Париж. Но я убеждён, что Вы приедете. Трудно допустить, чтобы Вы не повидались с дедушкой Саблиным. Будьте, Лика, здоровы, покойны, счастливы и довольны. Желаю Вам успеха. Вы умница. Если захотите побаловать меня письмом, то адресуйтесь в Мелихово, куда я скоро уеду. Буду отвечать на письма аккуратно. Целую Вам обе руки. Ваш А. Чехов. В. А. Эберлей нижайший поклон. 📩 Париж. Paris. Rue Hamelin, 30. Angle de l’avenue Kleber. Mlle Barbe Eberlée pour Mlle Lydie Misinoff 🗓 27 марта 1894 г. 📍 Ялта ____________ Краткий путеводитель по Вселенной Чехова: http://bit.ly/mizinova