Оля, моя милая, 11 числа утром, когда уехала Маша, я почувствовал себя неважно; болела грудь, тошнило, 38°. И вчера было то же самое. Спал хорошо, хотя и беспокоили боли. Был Альтшуллер, пришлось опять облачаться в согревающий компресс (он у меня громадный). Сегодня утром было уже 37, я чувствую слабость, сейчас поставлю мушку, но всё же я имел право телеграфировать тебе сегодня, что всё благополучно. Теперь всё хорошо, пошло на поправку, завтра я опять буду совсем здоров. Я от тебя ничего не скрываю, пойми ты это и не беспокой себя телеграммами. Если бы что случилось не только серьёзное, но даже похожее на серьёзное, то первый человек, которому бы я сообщил это, была бы ты. Ты не в духе? Брось, дуся. Перемелется, мука будет. Сегодня земля покрыта снегом, туманно, не весело. Мне грустно, что у меня столько времени ушло без работы и что, по-видимому, я уже не работник. Сидеть в кресле, с компрессом и киснуть не очень-то весело. Ты меня разлюбишь, дусик? Во вчерашнем письме ты писала, что ты подурнела. Не всё ли равно! Если бы у тебя журавлиный нос вырос, то и тогда бы я тебя любил. Обнимаю мою родную, мою хорошую таксу, целую в опять обнимаю. Пиши!! Твой А. 📩 Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой 🗓 13 января 1903 г. 📍 Ялта