Дусик мой, лошадка, обращаюсь к тебе с просьбой. Если будет оказия, то пришли мне зубного порошку, возьми у Гетлинга (тимолевого) и пришли также мне мою фуражку, чтобы было что надеть в вагоне; если дома две фуражки, то пришли ту, что потеплее. Поняла? Здоровье моё поправляется. Сегодня на мне мушка. Теперь возиться придётся дня четыре с мазями. Принимаю пилюли, порошки и капли, ем как удав. Боюсь, что тебя съем, когда приеду. Сегодня был Первухин, ялтинский писатель; сидел долго. Был Л. Л. Толстой, тоже сидел долго. Сначала я был с ним холоден, а потом стал добрее, стал говорить с ним искренно; он расчувствовался. У его жены воспаление почек, уезжают в Каир. 6 октября. Продолжаю на другой день. Мать велит передать тебе, что гребёнка ей очень нравится, только она, гребёнка, не сидит на голове; надо бы попроще. Сегодня опять великолепная погода. Я встал с головной болью, долго возился с мушкой, которую надо было снять. Настроение хорошее, буду сегодня работать. Сейчас утро, я жду газет от 3 окт, буду читать про ваш театр. Окна у меня в комнате открыты. Пьесу скоро пришлю. Вчера совсем не давали писать. Пришло твоё письмо об «Юлии Цезаре». Спасибо, дусик! Ты пишешь: «меня ужасает одиночество и никому не нужное существование мое». Насчёт одиночества я ещё понимаю, допускаю, но вот насчёт ненужности существования — извини, ты не лошадка, а Шарик, так же много логики. Я тебя люблю. Ты это знаешь? Получил письмо от Горького. Ну, будь здоровёхонька, не хандри, не кукси. Кланяйся всем. Твой А. 📩 Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35 🗓 5–6 октября 1903 г. 📍 Ялта