Супружница моя славная, у меня целое событие: ночью был дождь. Когда утром сегодня я прошёлся по саду, то всё уже было сухо и пыльно, но всё же был дождь, и я ночью слышал шум. Холода прошли, опять стало жарко. Здоровье моё совершенно поправилось, по крайней мере ем я много, кашляю меньше; сливок не пью, потому что здешние сливки расстраивают желудок и насыщают очень. Одним словом, не беспокойся, всё идёт если и не очень хорошо, то по крайней мере не хуже обыкновенного. Сегодня мне грустно, умер Зола. Это так неожиданно и как будто некстати. Как писателя я мало любил его, но зато как человека в последние годы, когда шумело дело Дрейфуса, я оценил его высоко. Итак, скоро увидимся, клопик мой. Я приеду и буду жить до тех пор, пока не прогонишь. Успею надоесть, будь покойна. Скажи Найдёнову, если речь зайдёт насчёт его пьесы, что у него большой талант — что бы там ни было. Я не пишу ему, потому что скоро буду говорить с ним — так скажи. Морозову я писал то же самое, что написал тебе, т. е. что я выхожу из пайщиков по безденежью, так как не получил долга, который рассчитывал получить. Не хандри, это тебе не к лицу. Будь весёленькой, дусик мой. Целую тебе обе руки, лоб, щёки, плечи, глажу тебя всю, обнимаю и опять целую. Твой А. Где Котик? Мать кланяется тебе и всё жалуется, что ты ей не пишешь. 📩 Москва. Её высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., а. Гонецкой 🗓 18 сентября 1902 г. 📍 Ялта