Милый дусик мой, городское училище на Миусской площади, кажется, близко к Сущову, где ты бываешь теперь каждый день: так вот, побывай у брата Ивана и возьми у него мой сюртук и прочее платье, какое я оставил у него после венчания. Это сюртук, в котором я венчался. Повидайся с Иваном и Соней и поговори с ними, как ты умеешь. А в эту ночь у меня было нечто вроде холерины; рвота и прочее, весьма неприличное. А отчего — не знаю. Вчера ничего не ел кроме мяса. Под утро заснул, и сейчас — ничего, только принял olei ricini* и чувствую себя вялым. Ты пишешь про кошку Мартына, но — бррр! — я боюсь кошек. Собак же уважаю и ценю. Вот заведи-ка собаку! Кошку держать нельзя, скажу кстати, потому что наша московская квартира на полгода (почти) будет оставаться пустой. Впрочем, дуся моя, как знаешь, заведи хоть крокодила; тебе я всё разрешаю и позволяю и готов даже спать с кошкой. Горький писал мне, что приедет в Ялту. А «Курьер» одолел меня — почти в каждом номере пишет про меня пошлости. Ты хочешь взять пианино напрокат? Не лучше ли купить? Ведь напрокат обойдётся очень дорого. Не болей, мой светик, не хандри, а почаще хохочи. Скоро увидимся, и я целый месяц буду с тобой. Буду тебя крепко любить. Прощай, дуся, будь здорова. Целую тебя, мою собаку, и глажу. Твой Антон. ___ * касторки (лат.) 📩 О. Л. Книппер-Чеховой 🗓 30 августа 1901 г. 📍 Ялта