Дорогой Алексей Максимович, пьесу Вашу я прочёл. Она нова и несомненно хороша. Второй акт очень хорош, это самый лучший, самый сильный, и я когда читал его, особенно конец, то чуть не подпрыгивал от удовольствия. Настроение мрачное, тяжкое, публика с непривычки будет уходить из театра, и Вы во всяком случае можете проститься с репутацией оптимиста. Жена моя будет играть Василису, распутную и злющую бабу, Вишневский ходит по дому и изображает татарина — он уверен, что это его роль. Луку — увы! — Артёму нельзя давать, он повторится в ней, будет утомляться; зато городового отделает чудесно, это его роль, сожительница — Самарова. Актёр, который очень удался Вам, роль великолепная, её надо отдать опытному актеру, хотя бы Станиславскому. Барона сыграет Качалов. Из IV акта Вы увели самых интересных действующих лиц (кроме актёра), и глядите теперь, чтобы чего-нибудь не вышло от этого. Этот акт может показаться скучным и ненужным, особенно если с уходом более сильных и интересных актёров останутся одни только средние. Смерть актёра ужасна; Вы точно в ухо даёте зрителю, ни с того ни с сего, не подготовив его. Почему барон попал в ночлежку, почему он есть барон — это тоже недостаточно ясно. Около 10 августа я уезжаю в Ялту (жена остаётся в Москве), потом, в августе же, возвращусь в Москву и проживу здесь, если не произойдёт чего-нибудь особенного, до декабря. Увижу «Мещан», буду на репетициях новой пьесы. Не удастся ли и Вам вырваться из Арзамаса и приехать в Москву, хотя бы на неделю? Я слышал, что Вам разрешат поездку в Москву, что за Вас хлопочут. В Москве переделывают Лианозовский театр в Художественный, работа кипит, обещают кончить к 15 октября, но едва ли спектакли начнутся раньше конца ноября и даже декабря. Мне кажется, постройке мешают дожди, неистовые дожди. Я живу в Любимовке, на даче у Алексеева и с утра до вечера ужу рыбу. Речка здесь прекрасная, глубокая, рыбы много. И так я обленился, что самому даже противно становится. Здоровье Ольги поправляется, по-видимому. Она Вам кланяется и шлёт привет сердечный. Передайте от меня поклон Екатерине Павловне, Максимке и дщери. «Мысль» Л. Андреева — это нечто претенциозное, неудобопонятное и, по-видимому, ненужное, но талантливо исполненное. В Андрееве нет простоты, и талант его напоминает пение искусственного соловья. А вот Скиталец воробей, но зато живой, настоящий воробей. В конце августа мы увидимся, как бы то ни было. Будьте здоровы и благополучны, не скучайте. Был у меня Алексин, говорил о Вас хорошо. Ваш А. Чехов. О том, что пьесу получили обратно, напишите строчку. Мой адрес: Неглинный пр., д. Гонецкой. С названием не спешите, успеете придумать. 📩 А. М. Пешкову (М. Горькому) 🗓 29 июля 1902 г. 📍 Любимовка