Милый Алексей Сергеевич, посылаю Вам документ, имеющий ценность только как автограф великого Шпажинского. Мне скучно, и грустно, и некому руку подать. Из сферы бенгальского огня попал в полутёмную кладовую и жмурюсь. Чувствую сильный позыв к своей скромной и кроткой беллетристике, но во всём теле разлита такая лень, что просто беда. Переживаю похмелье. Ну-с, мой и Ваш сезон уже кончились. Мы можем теперь почить на лаврах до самой зимы, когда опять бес начнёт толкать нас под руку и шептать всякий соблазнительный вздор. Я ещё не читал Вашей рецензии, но предвкушаю её. Я человек честолюбивый по самые уши, а потому можете понять, какую ценность имеет для меня рецензия, написанная таким страшным литературным генералом, как Вы. На хуторе я вывешу её на стену в рамочке — говорю это серьёзно, а когда у меня будут дети и внуки, то буду хвастать им: «Про меня писал Суворин». Вы к себе привыкли, не чувствуете своего высокого роста и потому, вероятно, не понимаете, почему актёры Вас боятся и грызут по ночам подушку, когда Вы браните их или не замечаете. Скажите Анне Ивановне, что я только прикидывался равнодушным человеком, но волновался ужасно. Её внимание, с каким она слушала пьесу, действовало на меня, как kalium bromatum. Во время спектакля я видел только двух: её и Репина. Почему? Не знаю. Повторяю свои просьбы, к–рыми я, надеюсь, уже достаточно надоел Вам. 1) Пришлите для корректуры «Детвору». 2) Пришлите карточки, к–рые получите от Юрковского, и карточки шапировские; последних побольше, ибо актёры просили. Не забудьте прислать и группу. 3) Французский словарь — взятка с Вас за моё к Вам благорасположение. Маслов называет актёров гаерами и низкими людьми. Это оттого, что они не играли ещё в его пьесах. После того, как актёры сыграли моего «Иванова», все они представляются мне родственниками. Они так же близки мне, как те больные, к–рых я вылечил, или те дети, к–рых я когда-то учил. Я не могу забыть, что Стрепетова плакала после III акта и что все актёры от радости блуждали, как тени; многого не могу забыть, хотя раньше и имел жестокость соглашаться, что литератору неприлично выходить на сцену рука об руку с актёром и кланяться хлопающим. К чёрту аристократизм, если он лжёт. Ещё раз благодарю за гостеприимство и радушие. Кланяюсь Настюше и мальчикам. Извиняюсь перед Алексеем Алексеевичем, что не успел проститься с ним и с его женой. Будьте здоровы. Ваш А. Чехов. 📩 А. С. Суворину 🗓 4 февраля 1889 г. 📍 Москва