Милый Казимир Станиславович, я бежал в Москву, сижу уже за своим столом и первым делом отвечаю на Ваше милое письмо, полученное мною накануне «Иванова». Я говорил о Вашем однокашнике с Коломниным, заведующим в «Новом времени» хозяйственной частью. Коломнин заявил мне то, что я раньше знал: все места в конторе и в магазине заняты, и на каждое место уже имеется в запасе по два кандидата. И он сказал правду. Положение нововременских дел мне известно. В газете вакантные места всегда найдутся, в конторе же и в магазине всё занято еще со времён Очакова. Простите, голубчик, что на Ваше письмо я отвечаю не так, как бы Вам хотелось. К моему несчастью и стыду, в последнее время мне слишком часто приходится отвечать на человеческие письма не по человечески. Рад бы в рай, да грехи не пускают. Я бежал из Питера. Одолел угар. Изнемог я, да и стыдно всё время было. Когда мне не везет, я храбрее, чем тогда, когда везёт. Во время удачи я трушу и чувствую сильное желание спрятаться под стол. Прошу прощения у Ваших за то, что не пришёл проститься. Я был зайцем, которого трепали гончие. Кланяюсь всем, а Вам, милый друг, желаю всего хорошего и в литературе и на конно-железке. Да хранят Вас ангелы небесные. Ваш А. Чехов. Черкните мне парочку строчек. Все мои кланяются Вам, а мать велела поблагодарить за то, что Вы покормили меня обедом. По её мнению, я, бедный мальчик, ходил по Питеру голодный, высунув язык. Она никогда не обедала в ресторанах и не может поверить, чтобы официанты, люди совершенно чужие, могли накормить сытно. А у богачей, по её мнению, обедать невозможно, так как в богатых домах дают очень немного супу и считают неприличным, если кто много ест. Вы же человек женатый, дети у Вас есть, стало быть, по её мнению, и обеды у Вас настоящие, как быть должно. 📩 К. С. Баранцевичу 🗓 3 февраля 1889 г. 📍 Москва