Я утомлен, как балерина после пяти действий и восьми картин. Обеды, письма, на которые лень отвечать, разговоры и всякая чепуха. Сейчас надо ехать обедать на Васильевский остров, а мне скучно, и надо работать. Поживу ещё три дня, посмотрю, если балет будет продолжаться, то уеду домой или к Ивану в Судорогу. Меня окружает густая атмосфера злого чувства, крайне неопределенного и для меня непонятного. Меня кормят обедами и поют мне пошлые дифирамбы и в то же время готовы меня съесть. За что? Чёрт их знает. Если бы я застрелился, то доставил бы этим большое удовольствие девяти десятым своих друзей и почитателей. И как мелко выражают своё мелкое чувство! Буренин ругает меня в фельетоне, хотя нигде не принято ругать в газетах своих же сотрудников; Маслов (Бежецкий) не ходит к Сувориным обедать; Щеглов рассказывает все ходящие про меня сплетни и т. д. Всё это ужасно глупо и скучно. Не люди, а какая-то плесень. Я напал на след Дришки. Она живёт в том же доме, где и я. Завтра увижусь с ней. Моя «Детвора» вышла вторым изданием. По этому случаю получил 100 руб. Здоров. Ложусь поздно. С Сувориным я говорил о тебе: ты у него служить не будешь — такова моя воля. Он тебе симпатизирует страшно, а в Кундасову влюблён. Поклон Лидии Егоровне Мизюковой. Жду от неё программ. Скажи ей, чтобы она не ела мучного и избегала Левитана. Лучшего поклонника, как я, ей не найти ни в Думе, ни в высшем свете. Пришёл Щеглов. Вчера приходил Григорович; долго целовал меня, врал и всё просил рассказать ему про японок. Приехал Ираклий. Нужно поговорить с ним, а телефон испортился. Кланяюсь всем. Твой А. Чехов. 📩 П. Н. Исакову 🗓 14 января 1891 г. 📍 Петербург