Актрисуля, что же ты не слушаешься мужа? Отчего ты не сказала Немировичу, чтобы он выслал последний акт «Мещан»? Скажи ему, дуся! Ах, как это обидно, как это некстати, что ты не приедешь в Ялту на праздниках. Мне кажется, что я увижусь с тобой через много лет, когда уже мы будем стариками. Сейчас говорил в телефон с Л. Толстым. Читал конец «Троих», повести Горького. Что-то удивительно дикое. Если бы написал это не Горький, то никто бы читать не стал. Так мне кажется, по крайней мере. А я, дусик мой, последние дни был нездоров. Принимал касторку, чувствую, будто отощал, кашляю, ничего не делаю. Теперь полегчало, так что завтра, вероятно, примусь за работу... Одиночество, по-видимому, очень вредно действует на желудок. Не шутя, милюся, когда же мы опять будем вместе? Когда я тебя увижу? Если бы ты приехала сюда на праздниках хотя на один день, то это было бы бесконечно хорошо. Впрочем, как знаешь. Это письмо пишу я 7-го на ночь, а пошлю его завтра. 8-го. Ты всё на обедах да на юбилеях — я радуюсь, дуся и хвалю тебя. Ты умница, ты милая. Ну, господь с тобой. Целую тебя без счёта. Твой Antonio. Не затрачивайте много на пьесу, а то она не будет иметь успеха. 1200 р. на платья — это чёрт возьми! Леонида Андреева я читал ещё в Москве, затем читал его, едучи в Ялту. Да, это хороший писатель; если бы он писал чаще, то имел бы больший успех. В нём мало искренности, мало простоты, и потому к нему привыкнуть трудно. Но всё-таки рано или поздно публика привыкнет и это будет большое имя. 📩 О. Л. Книппер-Чеховой 🗓 7 декабря 1901 г. 📍 Ялта