У нас тут была анонсирована масса новшеств и изысков на любой, даже самый привередливый вкус. Посему, пока мы тут докручиваем и довинчиваем сайтец, почему бы не начать с января нашу новую рубрику - ликбез. Дабы наш подписчик всегда был в тренде и в любой компании мог бы похвастаться своим широким кругозором и подавить своих визави тотальным интеллектуальным превосходством. Предлагаю начать нашу миссионерско-просветительскую деятельность с обзора и краткого изложения одной занятной книги. Наш литературный крестовый поход стартует с творения одного непризнанного чешского гения Писека Вагоньчека с его бестселлером «Ляхи Рудык». Так что теперь, помимо Милана Кундеры, Карела Чапека и Ярослава Гашека, золотой фонд чешской литературы обогатился на еще одного гения пера и бумаги. Или ворда и макбука, тут уж кому что больше по душе. Что же это за ляхи такие и с чем их кусиют, как говорят у нас в Питере? Смею надеяться, что тебе, мой дорогой дружочек-пирожочек, не надо напоминать, что ляхами в летописях историка Нестора обозначались представители западно-славянского этноса, современные поляки, например. Речь в книге, уж простите за каламбур, пойдет про Речь Посполитую. Короче, Писек посягнул на лавры незабвенного Льва Толстого, сделав амбициозный потуг на 700 страниц печатного текста, попытавшись уместить целую сагу семейного клана польских дворян по фамилии Рудык.  В чем привлекательность данной книги? В первую очередь, разумеется, в главной героине, которую зовут Татьяна. По скрытым намекам и недосказанностям, прозорливый читатель поймет ряд отсылок к «Евгению Онегину». Но козырять этим не стоит, ведь въедливый собеседник наверняка попросит вас предоставить доказательную базу ваших литературоведческих изысков. В рамках нашего обзора мы не сможем указать на все сходства и гэги, посему лучше не упоминать об этой доступной вам информации.  Сюжет книги выстроен вокруг любви Татьяны к молодому представителю вражеского клана, Сплетнеку Грибовски. Любовь ее остается без ответа, более того, Сплетнек разводит слухи о чрезмерном увлечении Татьяны пюре из батата вкупе с ее безграмотностью и косноязычием. Мол, на званых ужинах, незадачливая боярыня имеет обыкновение заказывать японский чай сенча, делая ударение на последнюю букву в слове, чем безмерно позорит свой род. Но Вагоньчек был бы не Вагоньчеком, если бы свою нетленку он посвятил душевным метаниями девушки на манер героев Януша Вишневского с его похабненьким «Одиночеством в сети» (хотя лично мне по кайфу). Писатель решил быть в тренде и сыграть на постиронии вперемешку с постмодерном. Короче, под конец книга превращается в литературный аналог «Даун Хауса». Татьяна, недолго думая, начинает в отместку мерзкому интригану литрами пить сенчУ, закусывая эклерами и булками с заварным кремом. День ото дня растет не только презрение к ее недавнему объекту воздыханий, но и объемистая жопа с боками.  И тут имеет место быть, не побоюсь этого слова, натуральный катарсис. Сплетнек, увидев раздобревшую на четыре размера бабину-убийцу, наконец прозревает, и его охватывает чувство страсти и похоти. Этим сюжетным твистом Писек показывает свое презрение к современной похоти, глянцу и извращениям, призывая возводить в абсолют любовь чистую, платоническую. Концовка открытая - с двумя тортами в обеих руках сластолюбец Грибовски приходит домой к Татьяне, вероломно желая купить ее пышное тело за сладкие подношения. Взбесившись, женщина толкает тощего кавалера с балкона, но в последний момент хватает его за лацкан пиджака. И читателю остается только гадать, что победит в конце - любовь Рудык к сладкому, аккуратно разложенному на журнальном столике, или похоть и желание овладеть чахлыми чреслами горе-любовничка, дабы раз и навсегда закрыть гештальт. Но тут остается только гадать… Вот такие дела, дамы и господа! Надеюсь, краткий пересказ будет вам полезен и придется ко столу, так сказать. Любите хорошую литературу, читайте книги и не скучайте, когда вы не обедаете. 😘