Павел Антокольский, дневники: 15 марта, 1965. В нашем обществе происходит непрерывное снижение культуры. Оно сказывается во всем, от явлений языка вплоть до роста преступности, от вкуса торгующих организаций вплоть до требований, предъявляемых к литературе, театру и т.д. Это процесс роковой и катастрофический, и мы наблюдаем его каждый год и каждодневно. <...> Разливаное море «среднего» представлял собою съезд писателей РСФСР. Отсюда такая ярость в защите своих насиженных мест, такая ненависть ко всему, что хотя бы на полголовы выше. Выборы делегатов на Всесоюзный съезд писателей показали это с угнетающей ясностью. С тех пор прошло уже почти десять дней, кажется, и вот, перечитывая список выбранных делегатов, я отдаю себе отчет в закономерности состава. В нем нет Симонова, Евтушенко, Луконина, Козакова, Аксенова, Алигер, Шкловского, Макашина, Фиша, Матусовского, т.е. нет цвета и гордости нескольких писательских поколений. Вместо них — всякая черносотенная или просто подлая рвань, без лица и без имени. <...> И это тоже пример планомерного, едва ли не сознательного, хорошо организованного снижения культуры. 17 сентября, 1965. То, что на газетном расхожем языке у нас называется хулиганством, — на самом деле есть проявление классовой ненависти, которую те же газеты разжигали много лет подряд и продолжают разжигать и сейчас. Блатной и фискальный стиль выступлений Хрущева сыграл здесь роковую роль. Классовая ненависть выражается в мелких гадостях, в том, что топчут, рвут зазря цветы, ломают неизвестно зачем заборы, швыряют камни в животных, детей, стариков. Милиция привлекает за хулиганство мирную молодежь на речных и морских пляжах за мирные хоровые песни под гитару, за хождение в шортах... Это все та же классовая ненависть — ненависть кретина к красоте, малограмотного к культуре. Формы этой низкопробной ненависти многообразны. Я полагаю, например, что в сущности весь Съезд писателей РСФСР, все его внутреннее обоснование, весь этот зубовный скрежет был проявлением все той же глубокой гаммы обиды неполноценных.