Интернационал должен стать реальностью (окончание) Чжан Чэнчжи 4. <...> Стоя перед Золотыми воротами Каабы, в бурном водовороте величественных стремлений, я, кажется, обрел откровение. На самом деле все просто и понятно, хотя и тяжело. Люди стремятся к надежде, а дьявол шпионит за ними. Дьявол терроризирует нищетой, угнетает войной, подавляет идеи пропагандой лжи. Но я думаю, что есть путь вперед: раз расовая дискриминация может быть устранена, то, конечно, могут быть устранены и секты; раз ростовщичество может быть строго запрещено, то могут быть преодолены и козни капитала; и раз несметное множество людей может в течение многих веков каждый день собираться вместе, то от этого можно продвинуться к могучему единству – новому интернационализму. Мимо в спешке прошел чернокожий мужчина высокого роста с младенцем на руках. Видимо, желая, чтобы запеленатый ребенок получил благословение хаджа, он стремительно шел, на ходу простирая ладони и заслоняя ребенка от палящего солнца – тем, кто издевается над чаяниями народа, тем, кто смеется над сетованиями народа и его отпором, я хочу сказать только одно: "Кто хочет погибнуть, пусть погибнет! " Творец будущего, владыка мира! Дай нам направление, дай нам силу, дай угнетателю огненный ад, а добрым людям – рай! Разреши нам, позволь нам создать новый интернационал, дай нам одержать победу над змеями и чудовищами, питающимися плотью и кровью народа! Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир! Восстаньте, все, над кем в мире надзирают, кого осуждают, кого дискриминируют и оскорбляют! Восстаньте, вы, кому навязали войны, бесчестье и свирепое истребление! Восстань, всемирный союз обездоленных и униженных! Выступай, новый союз страдальцев мира! Гряди, новый могучий союз – новый интернационализм! Ты создал меня. Более того, ты создал историю, сцену за сценой. Уже сотни лет человеческое сердце терзается в горниле агрессии и лишений. Условия медленно вызревают, разжигаемые огнем крови и кары. Открывается занавес новой истории. Позволь мне посвятить себя этому великому порыву, даже если и на этот раз я все же потерплю поражение. Раз уж я решился, остается только борьба, и моя литература не будет слугой капитала. Нам трудно отпустить этот момент. Мы отступаем, размахивая руками, бормоча прощальные главы. За границей водоворота Золотые ворота, снова покрытые руками людского моря, Кааба откровения исчезает вдали.