Интернационал должен стать реальностью (продолжение) Чжан Чэнчжи 3. В 1995 г. я познакомился с обычной уйгурской семьей в Кашгаре. Когда я вошел в небольшой саманный дворик, то услышал, как во дворе тихонько поет женский голос. Это было похоже на неописуемо прекрасную небесную музыку. После того как подали чай, я спросил о музыке во дворе. Хозяйка торопливо встала и сказала, что это Коран, который она изучает, и что декламация нехороша, поэтому она сейчас же выключит – я не успел ее остановить, как она вышла и выключила магнитофон на подоконнике. Музыка сразу исчезла, и мне стало так жаль. На самом деле, уйгурская декламация была лучше арабской. Она сказала сопровождавшему меня чиновнику: "Отпустите меня в хадж! Через несколько месяцев я могу быть готова. Отпустите меня! Если я смогу стать паломницей, то после возвращения я буду каждый день совершать добрые дела!" В то время я еще никогда не думал о хадже, а только запомнил, с каким нетерпением и тоской звучал ее голос. Через несколько лет, в 2003 г., я снова вошел в этот маленький дворик. Ее мужа уже не стало, и на этот раз я взял с собой жену. Мы поглощали ароматный кашгарский лагман, а мать и дочь наблюдали за этим. Только потом я понял, в каких стесненных обстоятельствах они оказались: тыква и кукуруза регулярно составляли их ужин. Жена и она никак не могли расстаться. Она подарила жене кусок коричневой ткани с уйгурским узором, взяла ее за руку и сказала: "Приезжай еще, Аллах знает, что мы еще встретимся. Давай в следующий раз вместе поедем в Мекку, вместе отправимся в хадж! Ах, Аллах, как это было бы хорошо!" Все течет, все меняется, все проходит как сон. Каждый год мы хотели поехать туда снова, и каждый год у нас не получалось. Всегда была мысль навестить ее и ребенка, но потом пришло известие, что и она покинула этот мир. Сердце переполняла невыносимая горесть, я чувствовал, как будто во мне что-то сломалось. Однажды, еще в Медине, моя жена надела коричневый уйгурский халат с узорами. Она сказала: "Я всегда помнила, что она говорила: "Мы вместе совершим хадж…"" Я понял, что она все время думала о своей подруге, и сшила одежду из этого драгоценного подарка, ожидая, когда придет время его надеть. Когда она приехала в Мекку, во время великого обхода, она снова надела халат. Мы находились в круговороте бурлящего людского моря, совершая круги вокруг священной Каабы, и наши сердца переполняло двойное волнение. В небе эхом отдавалось пение мекканских песнопевцев, уносящееся высоко в облака, и среди него низкий женский голос. Я сразу понял, что это она – она давно пришла и пела низким голосом. Настал момент, и женщина из Кашгара, которая всю жизнь не могла исполнить свое желание, ее чаяние, ее душа совершает паломничество в истинную Мекку. Красивый коричневый уйгурский узор в круговороте бурлящего людского моря. Наконец-то я понял, что такое "скрытый хадж". С давних времен в бурлящих волнах, что я видел перед собой, был скрыт подводный поток. Среди мусульман, да что там, среди людей всех вероисповеданий, есть не мало таких преданных людей. Пусть их нога не ступала на драгоценные камни долины Мекки, но слово "хадж" означает "идти", и они до последнего вздоха, через все ухабы, шли к своему идеалу и достигли его. Они круг за кругом совершают таваф, находясь в водовороте людского моря. Я видел бесчисленное множество "хаджи", которые хоть и совершили его, но у них не было никакого прозрения. Многие из них просто выполняют задачу, а некоторые делают это в погоне за славой. А скрытые хаджи – Это палестинские дети, погребенные под завалами от воспламеняющих их плоть бомб с белым фосфором и бульдозеров, Это умершие от голода сомалийские женщины, от которых остались только кожа да кости, Пожилые афганцы, чьи уши оглохли от 7000-килограммовой бомбы, а ноги были оторваны беспилотником, Сирийские беженцы, чья родина была разорена пожаром войны, бежавшие, чтобы утонуть в море, Сыновья, чьи матери были обесчещены, но лишенные права спасти их. – Они постоянно находятся в Мекке, но люди их не видят! Окончание следует...