Интернационал должен стать реальностью (продолжение) Чжан Чэнчжи 2.1. Пока водоворот толкал и уносил меня, я искал черных в кругу. Не только для того, чтобы подтвердить свои чувства к Малкольму Иксу. Я хотел стать свидетелем той же истины, что и Малкольм Икс: люди всех цветов кожи, независимо от национальности, черные, желтые, белые и коричневые здесь равны – я хотел засвидетельствовать и подтвердить это. На улицах, в гостиницах, а особенно в движущемся по кругу клокочущем людском потоке я наблюдал за каждым чернокожим, проходящим мимо. Люди в кружащемся тавафе были так напряжены, ревущее людское море так тесно, а я все наблюдал за ними: торопливо прошел чернокожий, возбужденно прошла черная семья, группа чернокожих прошла с песнопениями, но никому не было дела до моего взгляда. Если в истории человечества первой проклятой группой людей были индейцы, которых массово истребляли колонизаторы, то второй группой людей, подвергшейся проклятию, дискриминации и жестокому обращению, стала черная раса. Во время движения за гражданские права чернокожих в Америке одним из способов борьбы с расовой дискриминацией был отказ от белой веры и принятие ислама. Малкольм Икс яростно отстаивал идею о том, что белые люди – зло и что между черными мусульманами и белыми людьми не может быть никакого сотрудничества. Хадж в Мекку в мгновение ока разрушил его «черную» теорию. Еще на таможне в Мекке он обнаружил, что его идеи опровергнуты. Никто не обращал внимания на его стойко отстаиваемую теорию, но естественный и сердечный прием, оказанный ему, вызвал огромное потрясение в душе черного брата. Сразу же после входа в Заповедную мечеть, оказавшись в этом невероятном водовороте, он присоединился к шествию идущих плечом к плечу, независимо от их расы, людей. Кипящий и тяжелый поток, безостановочный поток днем и ночью, никем не организованный поток людей – все они единодушно кружились в одном направлении. Твердая скорлупа его сердца рушилась, в белом одеянии он смотрел на свою черную кожу и чувствовал хрупкость лелеемой им «черной» теории. О своих чувствах он написал друзьям в Америке в знаменитой "Переписке из Мекки": «В течение последних одиннадцати дней здесь, в мусульманском мире, я ел из одной тарелки, пил из одного стакана и спал на одном ковре – молясь одному и тому же Богу – с мусульманами, чьи глаза были самыми голубыми из голубых, волосы – самыми светлыми из светлых, а кожа – самой белой из белых. И в словах, и в поступках белых мусульман я чувствовал ту же искренность, что и среди чернокожих африканцев – мусульман Нигерии, Судана и Ганы… Каждый час, проведенный на Святой Земле, позволяет мне все глубже проникать в духовную суть происходящего в Америке между черными и белыми. Американского черного никогда нельзя обвинить в расовой неприязни – он лишь реагирует на четыреста лет сознательного расизма американских белых. Но расизм ведет Америку по пути самоубийства…» Иногда достаточно одного мгновения для того, чтобы жизнь полностью изменилась. В Мекке у Малкольма Икса был такой момент. Его острый глаз мгновенно уловил два символизирующих Мекку признака, которые сегодня невозможно переоценить: во-первых, отсутствие дискриминации между мусульманами по цвету кожи, а во-вторых, вообще отсутствие осознания цвета кожи у людей в исламском мире. В водовороте своего движения я думал о несчетном количестве чернокожих людей, которые прошли мимо меня. Мысль о том, что мы близки, как братья, вызывала в моем сердце неописуемую радость. Малкольм Икс объявил об организации нового движения черных мусульман, провозгласив союз с белыми людьми независимо от расы, и именно в этот момент он был убит.