Прямое действие (продолжение) Iyouport 3. Ключевое различие между Уханем и Шанхаем заключается в том, что во время недавнего локдауна государство настаивало на том, чтобы люди продолжали работать. Сложно пытаться сохранить поток капитала при одновременном дисбалансе трудовой силы, но шанхайские власти были готовы попробовать. Они использовали подход зимних Олимпийских игр 2022 г. в Пекине: стратегия заключается в том, чтобы сделать объекты максимально герметичными, впускать только предметы первой необходимости, такие как продукты питания и медикаменты, не позволяя при этом почти всем покидать пределы блокады. Эта стратегия, известная как "замкнутый цикл", позволяет капиталу циркулировать, сводя мобильность людей к абсолютному минимуму. К тому времени, когда весной этого года в Шанхае ввели локдаун, стало ясно, что логика замкнутого цикла просочилась за пределы Олимпийской деревни в более широкие слои общества. 11 апреля правительство Шанхая опубликовало "белый список" из 666 компаний, которые могли возобновить работу в условиях более широкого локдауна (в мае к ним добавились еще 342 компании). В их число входили гигафабрика Tesla и Quanta Computer, один из важнейших сборщиков Apple. Так называемое управление по замкнутому циклу требует, чтобы зашедшие на фабрику рабочие оставались там – ели, спали и работали только в пределах фабрики. Когда работники попадают в замкнутый цикл, они не имеют возможности узнать, когда им разрешат уйти. Между тем, система работы на дому, которую испытали "белые воротнички", по сути, представляет собой замкнутый цикл, организованный на уровне семьи. Начиная с марта, различные сообщества столкнулись с разной степенью блокировки, а в самых крайних случаях люди были изолированы в своих квартирах. Продовольствие поступало по государственным каналам, так называемым "коллективным закупкам", или через онлайновые службы доставки. Выход за пределы домашнего замкнутого цикла строго контролировался и требовал официального разрешения. Некоторые деятельные чиновники также построили настоящие стены перед выходами из квартир, чтобы препятствовать передвижению жителей. Горожане, многие из которых состоятельны, столкнулись с нехваткой продовольствия и испытали беспокойство, поскольку их уведомили, что они должны продолжать работать, ухаживать за детьми и заниматься другими видами труда, живя фактически под домашним арестом. Жизнь на работе и работа дома наложились на пространство производства и социального воспроизводства, что имело пагубные последствия. Многие жители Шанхая из бедноты и рабочего класса не вписывались в этот замкнутый цикл. Они живут в основном в неформальном жилье и работают неофициально. У многих единственный способ получить жилье на дорогом рынке недвижимости Шанхая, это жить в переделанных в ночлежки квартирах, где количество жильцов часто превышает установленное законом. Другие проживают в самостоятельно построенных домах, не имеющих юридического статуса. На этих людей, живущих вне юрисдикции государства, часто не распределялось достаточного количества продуктов во время карантина, в результате чего им приходилось покупать еду самостоятельно, сталкиваясь с ценовыми махинациями. Проблема покупки продуктов питания по рыночным ценам усугублялась тем, что профессии этих людей – строительные рабочие, повара и официанты, домработницы и секс-работники – часто подразумевают, что во время карантина у них практически не было дохода. Большинство этих рабочих также были мигрантами из сельской местности в город, которым во время блокады не позволили покинуть Шанхай и вернуться в родные города. Результатом стала угроза самому выживанию, нависшая над огромным низшим классом этого мегаполиса. Люди понимали, что эти меры больше не служат общественному благу, что от них просто требуется в замкнутом цикле продолжать работу на капитал – дома, в офисах или на заводах.