Поедание последнего каннибала Славой Жижек ратует за Джулиана Ассанжа и сравнивает Америку и Россию с каннибалами: «Обычно государство, которое хочет претендовать на роль представителя "цивилизации", старается скрыть свои первородные грехи и держать свою варварскую темную сторону засекреченной и в тени. Но новая опасная тенденция среди правых лидеров состоит в том, чтобы "мужественно" отказаться от этого притворства и открыто принять преступность. Вспомните историю об исследователе, который впервые сталкивается с племенем аборигенов. "Есть ли среди вас каннибалы?" – спрашивает он. "Нет", – отвечают они, – "Мы вчера съели последнего". Чтобы, съев последнего каннибала, создать цивилизованное сообщество, последний акт нужно назвать как-то иначе. Это своего рода первородный грех, который должен быть стерт из памяти. Точно так же переход к современному правовому порядку на американском "Диком Западе" осуществлялся через жестокие преступления и создание мифов для их сокрытия. Как сказал один из персонажей вестерна Джона Форда "Человек, который застрелил Либерти Вэланса": "Когда легенда становится фактом, мы выбираем легенду". Но "факты", которые рождаются из легенд, не являются проверяемыми истинами. Скорее, это социальные артефакты: общие идеи, лежащие в основе реально существующего социально-политического порядка. Если достаточное количество людей отвергнет их, весь порядок распадется. Эти социальные артефакты позволяют первородным грехам общества оставаться на заднем плане, где они продолжают безмолвно действовать, потому что современная цивилизация все еще опирается на варварство. Вспомните, как юридический аппарат власти использовался для санкционирования внезаконной практики пыток, называя их "усиленным допросом". Однако сейчас возникает новый тип политического устройства. Как отмечает философ Аленка Зупанчич в своей новой книге "Пусть сгниют" (на которую я подробно опираюсь здесь), у нас все чаще появляются лидеры, которые гордятся своими преступлениями, "как если бы они были чем-то вроде фундаментального морального отличия или различия характеров, а именно: "иметь смелость", мужество" делать это открыто". Но Зупанчич спешит добавить, "то, что может показаться смелым нарушением ими государственных законов, избегая "лицемерия", которого эти законы иногда требуют, является прямым отождествлением с непристойной другой стороной самой государственной власти. Это не означает ничего более того или иного. Они "преступают" свои собственные законы. Вот почему, даже находясь у власти, эти лидеры продолжают вести себя так, будто они находятся в оппозиции к существующей власти, восстают против нее – называют ее "глубинным государством" или как-то еще". Очевидно, что это описание вызывает в памяти образ Дональда Трампа, который только в этом месяце призвал к "отмене" Конституции США. Но, конечно, видимость разваливается и в России. В течение десяти месяцев президент Владимир Путин утверждал, что в Украине нет войны, а простые россияне рисковали уголовным преследованием за предположение об обратном. Но теперь Путин нарушил свое собственное правило и признал, что Россия находится в состоянии войны. Аналогичным образом, Евгений Пригожин, дружок Путина, долгое время отрицал, что имеет отношение к группе российских наемников "Вагнер". Однако теперь он признал, что основал эту группу и что он вмешивался в выборы в США и будет продолжать это делать. Для таких политических деятелей, как Трамп и Путин, мужество переопределяется как готовность нарушить государственные законы, если этого требуют интересы государства – или их собственные. Подразумевается, что цивилизация сохранится только в том случае, если найдутся храбрые патриоты, которые будут делать грязную работу. Это явно правая форма "героизма". Легко поступать благородно во имя своей страны – вплоть до того, чтобы пожертвовать жизнью ради нее – но только сильные духом могут заставить себя пойти на преступления ради нее. Читать дальше: via ilyafalkovsky.pop-grafika.net